Царевич Горохов - Наследник Поневоле

И вдруг все замерло в разгромленном тронном зале царя Василия. Точно холодом повеяло под сводами зала, и многие непроизвольно поежились.

Нечисть поспешно расступилась, испуганно ворча, и Горохов увидел уже знакомую темную фигуру. Болотная кикимора, страшилище для самой нечисти, приближалась к сотоварищам, и ее глаза под пологом капюшона горели дьявольским красным огнем.

Женихи смотрели на нее со страхом и изумлением.

— Этто кто, здешний шьорт? — озабоченно справился у Ивана суровый конунг Густав. Из-под нахмуренных бровей он сурово разглядывал нового противника.

Врага, который, пожалуй, обещал стать пострашнее всех предыдущих.

— Ага! Навроде того... — задыхаясь, пробормотал стрелок, утирая рукавом разбитые в кровь губы.

— Не черт — шайтан! — возразил хан, недобро щуря свои и без того узкие глаза. — У черта смерти нет. У этой — есть. Надо поискать, однако...

В этот миг кикимора громко и звучно фыркнула, точно говоря: еще посмотрим, кто тут действительно смертный! Она остановилась в десяти шагах от сотоварищей и медленно поводила головой, точно собиралась испепелить каждого огнем своих красных глаз.

Хан бросился в атаку первым. Он бормотал себе под нос степные проклятия, очевидно, крепко ругая своего противника, на чем степь стоит. Кикимор ждала его молча, по-прежнему поводя головой из стороны в сторону. Готовясь вступить в единоборство с Идолищем, она, тем не менее, предпочитала держать под наблюдением и всех остальных противников.

Бой кикиморы и Идолища получился на загляденье!

Хан визжал, ухал, ругался, вовсю размахивая кривым кинжалом, невесть откуда взявшимся вдруг в его руке.

Кинжал этот, между прочим, больше походил на средних размеров сабельку. Кикимора отбивала удары хана с легкостью. И по тому железному скрежету, который раздавался при этом, Андрюша с ужасом понял, что когти у чудища, наверное, железные.

Наконец кикиморе, видимо, надоело постоянно отражать нападки лихого хана, и она сама перешла в наступление. Чудовище удивительно ловко для своего длинного тела увернулось от Идолища, поднырнуло под него и снизу вверх рвануло когтями грудь.

Ханский халат затрещал и разорвался, и все увидели на груди Идолища тонкий стальной панцирь, плотно облегающий тело.

— Ловко! — восхитился стрелок. — И то правда: коли вокруг полно завистников, лишняя осторожность не помешает.

А Горохов удивился другому. Он был в восхищении оттого, как этот хан легко и ловко лазал по стенам, прыгал и творил другие чудеса, достойные опытного акробата.