Царевич Горохов - Наследник Поневоле

— А потом — сразу на сто, — пригрозила алчная старуха.

— Уж лучше помалкивать, с этакой акулой, — резонно предложил Сидор. — А то вообще без штанов оставит. Мне-то легче, — заметил он, намекая на свое парнокопытное происхождение.

— Да, козлы штанов не носят, — афористично заметил Вороныч. — я предлагаю, чтобы теперь женихи за ночлег расплачивались. А то надоело постоянно за них отдуваться, честное воронье!

— Ничего, — заверил всех хан. — Я сам договорюсь с этой старой женщиной.

Ответом ему была ироническая улыбка королевича Сигизмунда.

На том и порешили, после чего вся компания устало ввалилась в дом бабы-яги. И тут Андрюшу поджидало удивительное открытие.

Внутри маленькая с виду избушка бабы-яги оказалась гораздо вместительнее, чем казалась снаружи. Постояльцам для ночлега была выделена отдельная комнатка. В ней была старенькая, продранная в нескольких местах кушетка с торчащими пружинами. Но усталым путникам она показалась роскошной кроватью.

Жалко только, что — единственной на всю комнату, и уже обещанной галантному королевичу Сигизмунду.

— А чего помягче у нее, что ли, не нашлось? — поинтересовался Вороныч, примериваясь, куда пристроить положенную ему соломенную лежанку.

— Подложишь под голову крыло, — посоветовал ему Сидор. — Что до меня, то я уж лучше в сарае заночую. Холода я не боюсь, а тут уж больно вашими носками воняет.

И он прямиком отправился в сарай.

— Ну, да, козлы носок не носят, — бросил ему вслед уязвленный Вороныч, продолжив тем самым свою серию козлиных афоризмов. Но ответом ему было только презрительное блеянье козерога.

Хан тем временем отправился на кухоньку — договариваться с ягой насчет платы за постой.

— Попроси ее наутро показать дорожку к Кощею, — попросил его Иван, ворочаясь на тонком и жестком тюфяке.

— Только безо всяких клубков, — зевая, сквозь сон проворчал Андрюша. Интересно, а Кабыздох у нее все еще живой, подумал он напоследок.

Очнулся Андрюша от дикого вопля.

Еще толком не проснувшись окончательно и порядком обалдев от тягостного сна о том, как он будет объясняться с родителями и учителями, когда вернется домой, Горохов принялся отчаянно тереть опухшие, заспанные глаза. Остальные спутники уже повскакали со своих лежанок и тоже слепо щурились и пялились на двери.

Только кушетка была пуста.