Царевич Горохов - Наследник Поневоле

А Андрюша поплелся следом, напряженно размышляя, откуда простой и необразованный козел наслышан о витаминах, которые еще даже и в пятом классе не проходили.

И что это значит — вороний волшебник?

Глава 8

Глава восьмая. Что может быть хуже невежественной Яги, которая к тому же окончательно разочаровалась в людях?

В самой чаще старого леса, там, куда выбегала единственная лесная тропинка, проложенная здесь в стародавние времена невесть кем, лежала маленькая светлая полянка. К слову сказать, после нее тропинка не продолжалась, и это тоже не было случайным.

Потому что на полянке возвышалась ветхая избушка на очень странном фундаменте: в качестве опоры ей служили две огромные желтые морщинистые ноги. Эти ноги должны бы принадлежать исполинской курице, но с учетом исполинского размера одних только ног вряд ли такая курица могла существовать на белом свете.

В довершение ко всему избушка еще и крутилась, в чем Андрюша Горохов с сотоварищами тут же и убедились, едва вышли на полянку. Избушка издавала во время вращения страшный скрип и при этом все время норовила завалиться набок.

— Ничего себе карусель! — поразился Горохов. — Она же сейчас слетит с оси!

Однако избушка не слетала, всякий раз каким-то чудом удерживаясь на морщинистых ногах.

— И так — уже триста лет, — заметил Иван-Ветер. — Сам удивляюсь...

Ворон Воронович к тому времени уже наполовину превратился обратно в птицу. Он с треском расправил крылья, которые, как оказалось, прежде маскировались под его черно-серый плащ, — Андрюша при этом вздрогнул, еще не успев привыкнуть к повадкам своего нового удивительного спутника, — и тяжело взлетел на дерево, нависавшее над избушкой.

— А карга-то дома...

И тут же с шумом прянул вниз. Как объяснил Андрюше шепотом Иван, Воронович мог летать совершенно бесшумно, и сейчас шумел крыльями нарочито, чтобы, наверное, обратить внимание хозяйки избушки. И она не замедлила явиться.

Окошко избушки тут же распахнулось, и оттуда высунулась старуха с крючковатым носом и платком на голове, завязанном кокетливыми узелками.

— А за каргу, между прочим, можно и в нос! — проскрипела она

— Эгей, полегче, баушка! — осадил старуху Иван. — Уж больно ты сердита, как я на тебя погляжу!

— А ты не зыркай! Станешь тут сердитой, — проворчала она. — Шляются все по лесам почем зря, а потом метлы да ступы пропадают...

— Это кто? — шепотом спросил Андрюша Сидора, с замиранием сердца предчувствуя ответ.