Царевич Горохов - Наследник Поневоле

Та была вооружена лишь клюкой, на которую опиралась, периодически обжигая Андрюшу злобным взглядом двух угольков по-кошачьи горящих глаз. Однако конец клюки был опасно раздвоен наподобие разбойничьего шестопера. И при определенной ловкости и сноровки ее хозяйки ведьмина клюка могла представлять в бою очень опасное оружие.

— Ты бабушка это... поосторожней, — на всякий случай предупредил Андрюша боевую старуху, стараясь придать своему голосу самые мужественные и низкие нотки. Однако от страха у него перехватило горло, и получилось тоненько, как у птички-невелички.

Ведьма глянула на него исподлобья и злобно расхохоталась:

— Тоже мне... Аника-воин! Иди-кось сюды, малец!

И протянула к нему костлявую руку. Ее длинные высохшие пальцы извивались, точно пиявки, однако увенчанные кривыми и острыми клювами ногтей.

— Но-но, — строго пригрозил ей Андрюша пылающей головней. — Не очень-то...

Краем глаза он видел, как сбоку к нему подбирается какая-то громоздкая расплывчатая тень, казавшаяся при свете костра бесформенной массой.

И сразу сообразил: на два фронта ему уж точно не выстоять! От отчаяния Горохов даже шагнул вперед и, зажмурившись, неловко ткнул старуху факелом прямо в космы седых волос, в беспорядке выбивавшихся из-под платка.

Сразу же оговоримся: это только в древних китайских фильмах про кун-фу и карате более многочисленные враги нападают на героя строго по очереди. Нечисть только и ждала приказа своего князя — тут же бросилась на сотоварищей со всех ног, лап и даже щупалец. Последними в избытке обладал здоровенный черный и мохнатый паук угрожающего вида, от которого к тому же здорово воняло гниющей помойкой.

Именно он и подбирался сейчас к Горохову с фланга: Андрюша теперь уже мог разглядеть чудище во всей его ужасающей отчетливости. И нашего героя даже передернуло от омерзения.

Как известно, у всех людей есть собственные, заветные страхи, ужасней которых нет ничего в целом свете. Так вот, больше всего на свете Андрюша боялся окончить свою жизнь в желудке какого-нибудь безмозглого, но гигантского доисторического паука или исполинского космического таракана.

Притом что он ничего не имел против, чтобы когда-нибудь, но только очень-очень нескоро, погибнуть на поле боя, совершив очередной блистательный подвиг. Или геройски погибнуть на глазах миллионов людей, спасая детей или женщин из огня или от наводнения.

На худой конец можно и в собственной постели. В окружении кучи благодарных плачущих родственников и бесчисленных пра-пра-правнуков.