Сильнейший из магов

Или наоборот, не важно. Спокойствие и только спокойствие, как завещал мужчина в самом расцвете сил.

— За что? — спрашивает Каин, стараясь звучать спокойно. Хотя бы весело. Но не напуганно.

— За то, что притворился Великим магом Каином и…

Стой на своем!

— Сначала докажи, что я притворяюсь, — требует он.

— Что? — выдыхает прерваный на полуслове командир. — Да как ты?.. Это ты должен доказать, что действительно являешься…

— Ты заявил, что я вру. Докажи это, — снова прерывает Каин.

— Ах ты, дерзкий сопляк! Да я тебя…

Сзади слышится приглушенный смех детворы, и к нему примешиваются шепотки каинитов.

Одобрительные шепотки. Каин оборачивается и видит улыбки и восхищение на лицах каинитов. И на лице Лины тоже. Она уже расплавила плечи и выпрямилась, успокоенная его вмешательством. Отступать некуда.

— Он не может доказать, — сообщает ей Каин, а потом снова поворачивается к стражнику и спрашивает с улыбкой. — Что будешь делать, когда окажется, что я действительно Великий Каин? Извиняться на коленях? Не лучше ли сначала думать, а потом уже говорить?

— Да как ты можешь быть Великим? Ты, мелкий… — командир все еще говорит, из последних сил стараясь не переходить на крик.

С силой сжимает кулаки, дышит глубоко и шумно.

— Эти люди ждали меня много лет. Они бы не ошиблись. Если сказать больше нечего, то прошу покинуть мою обитель, — уверенно говорит Каин. На этом разговор окончен. Он разворачивается и уходит под восхищенные взгляды фанатиков и озадаченные — стражников.

Дети разбегаются от скамеек и скрываются в коридорах, хохоча и выкрикивая новости.

Оповещая всех, что Великий Каин прогнал стражников.

— Вы слышали Великого Каина. Покиньте церковь, — говорит Гадрел спокойным голосом. Вот сейчас он действительно ведет себя как глава церкви, в его речи слышится смирение и одухотворенность, тихая решимость и непоколебимая вера. Никакого напускного пафоса.

— Постойте, — скрипит за спиной неприятный голос. Спину окатывает холодом, мышцы сковывает страхом.

Каин оборачивается и натыкается взглядом на лысого старика в балахоне. Тот смотрит на него и крючковатыми пальцами держит командира стражников за плечо. — Пусть стража не может доказать лжи, но и проповедник Гадрел не может доказать искренности. Храм Света не может признать такого исхода. Мы обязаны пролить свет истины, такова воля Старшего бога Ахата.

Гадрел тяжко вздыхает, но продолжает держать спину прямо.

— Я знал, что вы, епископ, наверняка вмешаетесь.