Сильнейший из магов

Пара девочек присаживается рядом с Линой и ластится к ее рукам, а та с нежнейшей улыбкой гладит их и обнимает, что-то шепчет им на ушки. Девочки охают, кидают быстрые вороватые взгляды на Каина и снова поворачиваются к Лине, что-то шепчут ей в ответ. Терри очень явно залипает на ее переливистый смех и стоит с приоткрытым ртом несколько секунд. И только, когда Лина снова начинает тихо переговариваться с девочками, он переводит взгляд на Каина и говорит.

— Великий, если позволите Лине сопроводить вас, то я бы… — он запинается, обдумывает следующие слова.

— Как приближенному к проповеднику Гадрелу мне следует остаться в церкви.

— Если беспокоишься за него, так и говори, — назидательно, на манер мудреца из мемов, машет пальчиком Каин, а Терри зажевывает губу и утыкается взглядом в пол. — Оставайся, конечно.

— Благодарю, Великий Каин, — отзывается Терри и быстро уходит вслед за проповедниками. В коридоре эхом носятся их гневные голоса, и Каина непроизвольно дергает от каждого особенно громкого выкрика.

Две девочки тоже робко просятся пойти вместе, держатся за обе руки Лины, словно ищут в ней опору и защиту. Каин кивает, и девочки расцветают улыбками, делятся с Линой, что им тоже разрешили, будто она сама не знает. Милые детки, из числа тех, что не бесят вечным шумом и беготней, хотя шумят и бегают они постоянно. Но как-то по-своему искренне, когда в каждом слове и действии сквозит детская непосредственность и простота. Смотришь на них и понимаешь: они просто еще маленькие, только учатся и познают мир вокруг, и ведут себя именно так, потому что по-другому еще не умеют.

Ничего, научатся, вырастут и будут хорошими адекватными взрослыми. А сейчас пусть играют и радуются, им пока можно.

За дверями люди галдят еще громче, аж уши закладывает. Кричат друг на друга, кричат, перекрикивая других, кричат, привлекая к себе внимание.

На улице пасмурно и ветрено. Тучи над головой то темнеют, то светлеют, но солнце упорно пропускать не хотят. Да и холодные порывы, вздымающие ввысь полы одежд и сдувающие головные уборы, людей совсем не пугают.

Ругаются, нервно придерживают шапки и платки, но уходить с рыночной площади не собираются.

Лина, как самая высокая, протискивается вдоль домов, ведя за собой девочек-сироток и Каина. Идти приходится, крепко держась за руки, чтобы толпа не раскидала в разные стороны. И если девочки тут хотя бы местные, они могут вернуться в церковь самостоятельно, то вот Каин ничего здесь не знает.