Сильнейший из магов

Стоит покинуть темный коридор внизу, буквально шаг за порог ступить, как епископ хватает Каина на тонкую ручку и резко дергает вверх.

— Богохульник забрался в святилище Старшего Зелефа! — громко скрепит он и трясет Каина, как нашкодившего котенка.

Суставы к такому явно не привычны, и Каин кривится от болезненных ощущений, еле сдерживая шипение. Он пытается свободной рукой освободиться или хотя бы как-то повернуться, чтобы было не так больно. Но Фартон лишь крепче стискивает пальцы и дергает его все выше.

— Прекрати!

— Что ты творишь с Великим?

Проповедники тут же кидаются на помощь Каину.

Они отталкивают Фартона и практически вырывают мелкое тельце из хватки его крючковатых пальцев. Гадрел обнимает Каина и быстро разворачивается, закрывая от епископа своим телом. Защищая. Есть в этом что-то отеческое. Такое далекое для Каина, непривычное, незнакомое. И такое теплое.

Мартин стоит перед Гадрелом, создавая дополнительную линию защиты. Он шипит на Фартона и оттесняет его как можно дальше.

Осматриваясь вокруг, Каин уже не видит толпы людей.

Двойные двери храма закрыты, а внутри остались только послушники, четыре жреца и их взбесившаяся четверка.

— Как смеешь ты так хватать Великого? — в который раз вопрошает Мартин.

— Он подделка, и вы двое прекрасно об этом осведомлены! — крякает Фартон.

— Ты в порядке? — с искренней заботой спрашивает Гадрел, обращаясь напрямую к Каину.

В порядке ли Каин? Вообще нет! Сначала Зелеф со своими странными разговорами, теперь вот Фартон на него покушается.

Еще и Гадрел его обнимает, как ребенка, нуждающегося в любви и внимании. Хотя кто сказал, что Гадрел в этом не прав? Наверное, прав. Наверное, поэтому его руки такие большие и теплые.

От Каина ждут ответа, поэтому он несколько раз моргает и, в конце концов, кивает. Гадрел сразу же выдыхает с облегчением, расслабляется, а затем резко размыкает объятья и отскакивает, задевая спину Мартина.

— Прошу простить, привычка, — тут же оправдывается Гадрел, поднимая руки вверх.

Привычка. Действительно, сложно не привыкнуть, когда ты вечно окружен детьми, которым нужна забота.

Когда твой собственный сын всегда рядом, а ты его еще и любишь.

— Ничего, все нормально, — отмахивается Каин и переводит взгляд на Фартона и Мартина, которые продолжают ругаться на фоне. Жрецы вокруг молча наблюдают, а послушники явно нервничают, не понимая, стоит им вмешиваться или нет.

Епископ совсем теряет самообладание и начинает тыкать крючком указательного пальца Мартину в грудь.