Сильнейший из магов

И смотрят так презрительно, чуть не плюются. Видимо, каиниты у местных уважением не пользуются.

И все-таки многим становится интересно, когда они замечают среди процессии мальчишку. Разглядывают, подходят ближе.

— Это чой-то вы, нового сиротку нашли? — докапывается с вопросами особо наглая старушка.

— Не сиротка это! Сам Великий Каин! — громогласно объявляют за спиной. Обернувшись, «Каин» встречается глазами со старушкой. Та улыбается шутке, хихикает пару раз, а потом вдруг вытягивается в лице. И смотрит теперь выше, на спину Гадрела.

— Да простят Старшие! Каиниты совсем ума лишились! — вопит старушенция и, словно сама испугавшись крика, отшатывается в сторону. — Безродное дитя Каином объявили. Тьфу на вас! Навлечете кару божью за такое… Такое…

Какое «такое» — не понятно. Похоже, сложно ей с импровизацией. Да и не нужно уже. Люди вокруг уже подхватывают рассерженные вопли и начинают праведно потрясать кулаками.

— Ничего ты не понимаешь, старая! — пытаются перекричать толпу каиниты. Особенно рьяно кричит девчушка Лина, руками поддерживая слишком большой для нее балахон.

Толпа вокруг кричит все сильнее и напирает все яростнее. И это очень страшно, особенно если наблюдать с высоты роста пятилетки. И когда небо быстро сужается, перекрываемое головами, когда к нему уже тянутся руки прохожих, каиниты вдруг обступают его плотным кольцом, не позволяя дотронуться, защищая.

Голос Гадрела впереди громко требует расступиться. Не зря он главный, орет отлично, умудряется перекрикивать толпу.

Но толку-то? Кто будет слушать мужика в широких штанах на голое пузо? Вот будь на нем его расшитый балахон… Хотя сейчас и от него толку не прибавится. Грозные пальцы обвиняюще тычутся ему в грудь.

— Совсем совесть потерял! Тоже мне, проповедник церкви Каина. Позор! — кричат ему в лицо.

— Мальчишку Каином называть — уму не постижимо! Покайся перед статуей Пяти, грешник!

Страшно. Громко. Слишком жарко. И слишком страшно.

Он закрывает уши маленькими ладошками, чтобы хоть немного заглушить ор.

Но тут взбудораженный воздух прорезает слово, которое обдает холодом все маленькое тельце.

— СЖЕЧЬ!

Дрожью пробивает каждую косточку. Горло перехватывает, воздух стопорится в глотке.

— Сжечь еретиков! И мальчишку сжечь, раз согласился. Всех сжечь!

Разъяренная толпа на взводе. Люди хватаются за балахоны каинитов, пытаясь растащить их в разные стороны, но те не поддаются. Стоят плотной стеной вокруг, не позволяя никому добраться до их личного божества.