Наставник для музы

По всему трюму распространился стойкий запах рома, и какое-то привидение жутковато постанывало за большим кованым сундуком. Судя по тому, как решительно Эдна Тау двинулась к сундуку, с привидениями она была на короткой ноге. Но оказалось, что постанывал не кто иной, как Папирус. Он вдребезги расколошматил стеклянный графин, опустошил бочку с ромом, и теперь ром булькал у него в животе. Сам же Папирус был похож на потревоженного ленивца и бестолково водил перед собой руками. Его за шиворот извлекли из-за сундука, поставили на ноги (у Эдны Тау это получалось мастерски) и глянули на него отрезвляющим взглядом.

- А-а-а! Вот и вы! – нечленораздельно произнес Папирус. – Не хотите ли… бульк!... капельку рома?

Сэй-Тэнь подалась назад, а индианка с отвращением отпустила «бортового писаку», и тот повалился на сундук.

- Три слона и черепаха окочурились от страха! Пошатнулся шар земной! Я напился, ой-ой-ой! – вдруг обалдело пропел Папирус.

- То-то и видно, что ты напился, - сказала Эдна Тау. – Эх, не оставлять же тебя в таком состоянии!

- А по-моему, он еще хоть куда, - неуверенно заметила Сэй-Тэнь.

- Да он же пьян в стельку! – воскликнула индианка. – А ну, подсоби-ка мне…

В этот момент Папирус как-то подозрительно икнул, откинулся назад, и голова его свесилась, словно у марионетки.

Они вдвоем с горем пополам дотащили бедолагу до каюты, несмотря на проливной дождь и частые вспышки молний.

- Одно слово, мешок с костями, - прокряхтела Эдна Тау, сгрузив «бортового писаку» на кровать к Таймири.

Та подскочила, словно ей нанесли глубокое оскорбление.

- Его – ко мне?!

- А куда ж еще-то?

- Он мне всё одеяло вымочил! И то, что под одеялом, тоже. Где я теперь буду спать?!

- Сейчас о других вещах думать нужно, - возразила Сэй-Тэнь. – Нам бы Папируса в чувство привести.

- Н-не надо в чувство! – пролопотал тот. – Мне и т-так хорошо. Только чарочку рому, если не воз-зра-жаете…

- Ты его весь выхлебал, - скрестила руки Эдна Тау. – Лучше лежи и не рыпайся.

Позднее он признался, что сочетание качки и высоты вызывает у него панический ужас.

От качки ему становится дурно, а при виде стремительно отдаляющейся земли хочется прыгнуть вниз. Поэтому всякий раз, как капитан экспериментирует со своей яхтой, он идет в трюм и напивается до чертиков.

- А что, восхождения и раньше бывали? – спросила Сэй-Тэнь.

- Бывали, бывали, - подтвердил тот. – Правда, с помощью других механизмов и не так высоко. Чувствую, последнее восхождение дорого нам обойдется.