Воспоминание Исиды

Его верные советы распространялись не только на религию, но и на политику, как внутреннюю, так и внешнюю. Он стал просто незаменим. Это накладывало на жреца привилегии, которым не было равных, а еще обязанности, под которыми ни один житель страны не захотел бы подписаться.

Но поворотное событие случилось совсем недавно. За год до своей скоропостижной кончины фараон позвал своего слугу, жреца и собрата Рахелеба к себе в большой зал, и смотря на него с высокого трона сказал:

— Наш разговор будет недолгим, — произнес бог среди смертных.

Раб-писарь в углу подле трона заскрипел тростниковой палочкой по доске, стараясь не упустить ни единого слова своего хозяина, превращая их в причудливые иероглифы.

При этих словах пламя в лампах посреди зала задрожало. Тени упали на старые барельефы и фрески, заставив богов изменить выражения своих лиц. Рахелебу даже почудилось, будто богиня Исида подмигнула ему. Жрец опустил голову, хотя его статус и позволял смотреть фараону в глаза. Впервые он не знал, о чем может пойти речь.

Но то, что для аудиенции с ним фараон взял в руки хекет и не позвал больше никого, кроме писаря, говорило о большой государственной важности всего происходящего. Нервничая, жрец принялся перебирать в руках три небольших камешка, с высеченными и покрытыми бронзой знаками Ра, Осириса и Исиды. Камень со знаком Анубиса жрец, по странному стечению обстоятельств, сегодня не смог отыскать в своей кожаной ритуальной суме. Это был крайне недобрый знак, хоть жрец за долгие годы службы больше ориентировался на чутье и опыт, нежели на послания судьбы.

— Я правлю этими землями долгие годы, — начал фараон издалека. — И все это время боги сопутствовали процветанию моего народа и моему возвышению. У нас не было голодных годов, в отличие от времен моего отца. Мы избежали кровавых войн с нашими соседями, кои были не редкостью при правлении моего деда.

Фараон сделал паузу. Жрец продолжал молчать, по-прежнему изучая пыль на полу. В зале слышалось тихое поскрипывание палочки писаря.

Зловещая мысль подкралась жрецу в голову, но он не желал подпускать ее ближе расстояния полета стрелы.

— Но не только богам я обязан такой силой и влиянием, коими обладаю, — продолжил правитель. — Ничто из этого не произошло бы, не слушай я твоих советов. Даже на самые сложные политические вопросы ты всегда давал мне мудрейший и простейший ответ.

Жрец хотел было возразить, но сдержался. Правитель, по мнению Рахелеба, сильно преувеличивал его заслуги.