Дневники Обормотня

– Здрасьте, дядь Фёдор! Сегодня я с тобой посижу, хорошо? – сказал я. Чёрная меховая громадина зашевелилась, потянулась, и зевнула во всю широту своей клыкастости. Говорить надо о чём-то особенном, или можно, как всегда?

– Знаешь, а я всё равно верю, что эти сны не просто так мне снились. Даже если мне никто больше не верит, ты их хорошо запутал всех. Лев Леонидович про Маленького Оратора рассказал. Ты знаешь, кто он, Оратор? Думаю, тоже был волчонком из стаи Шерлока… Это я так Льва Леонидовича называю, если что.

– Рр.

В этом коротком рыке не было никакой угрозы. Скорее, как простое «угу». А я продолжил.

– Давай, я расскажу, что вообще в деревне происходит? Потому что у нас весело! С Ленкой всё хорошо, и вообще, баб-Лёна от нас уже внуков ждёт! Мне она, как родная бабуля стала. Правда, моя никуда не лезла, ничем не интересовалась, а баб-Лёне всё интересно, даже Степашкин «ФэйриВерс», представляешь?

– Рр.

Кажется, диалог налаживается! Меня слышат, но не прогоняют, а я почувствовал, как становлюсь смелее.

– Вообще я сам не против, это Лена говорит, что «детей» ей и в нашей стае хватает. А я её слишком люблю, чтобы так вот силой переубеждать. И вообще, я тоже ей помогаю! Ага! Перевязку сделать, или бумаги заполнить, или Виталику голову из забора опять вытащить. Я просто предложил чаще перекидываться, чтобы лучше понимать Зверя, а Виталик то драться лезет, то что-нибудь придумает такое… Вот как думаешь, что такое «Баскетбол»? Это когда вместо мяча корзину берут.

«Не зацикливайся на одной теме, твоя задача – поддерживать разговор как можно дольше. В идеале – всю ночь. И ни в коем случае не прикасайся, он приходит в ярость от физического контакта». – всплыло у меня в памяти, но Фёдору, кажется, интересно было это слушать, если я что-то понимаю в эмпатии огромных волков-затворников.

– Вообще давай, я тебе чего-нибудь вкусного притащу? И… мне ещё Алиса, Ленкина подруга-фея, притащила огромный пушистый плед! Тебе понравится! Давай?

– Рр.

– Отлично! Я мигом! – я рванул к себе. Воображение уже нарисовало Фёдора, уютно закутавшегося в жёлтый плед, лениво жующего домашнюю пиццу. Через пять минут я вернулся и с тем, и с другим, поставил перед волком большое блюдо с пиццей, и накинул ему на спину плед… а только потом понял, что сделал. И он тоже.