Царевич Горохов и Закон для Дурака

Видя это, Карл Иоганнович торопливо замахал на поэта — мол, давай дальше.

— Ур-р-раган в степи все выл, и выл, и вы-ы-ы-ыл!!

В качестве иллюстрации к своим стихам поэт тоже завыл как бешеный волк — дико, тоскливо и заунывно. Так что все в зале, включая царя дружно схватились за щеки — от поэтического воя сразу неприятно и болезненно заныли зубы.

— Хорош выть! — заорал шпион. — Давай уже заканчивай, Гомер!

Гомер вроде как слепой был... — тихо шепнул из своего угла Марьянке Горохов.

— Если будет и дальше выть, батюшка-дедушка-царь обязательно велит ему глаза выколоть.

Чтоб не озорничал, — пообещала Марья-краса. Так что Горохов не вполне понял, шутит ли сейчас маленькая царевна, или говорит всерьез.

Поэт, видя недовольство начальника Тайной Канцелярии, сразу смешался, заметно сник и прикончил стихотворную строфу вяло и невыразительно:

— И кричал в ночи, как мальчик, матерясь...

— Ага! — кивнул шпион и одним прыжком, как молодой, легко запрыгнул на сцену.

— Теперь давай-ка внесем в твой стих кой-какие полезные коррективы. А то высокие гости, того и гляди, бог знает еще чего подумают о нашем государстве и культуре оного.

— Ну, вы тут вносите чего вам надобно, а я, пожалуй, маленько вздремну, — проблеял Горох. Пересел в нарочно стоящий для таких случаев миниатюрный трон — передвижной вариант, и умиротворенно откинулся на спинку. Уже спустя пару минут царь сладко похрапывал, благо три бандуристов в оркестровой яме по властному мановению шпионского пальца разом сбавило громкость звучания до минимума.

— Начнем с первой строки, — деловито приступил к поэту Карл Иоганнович.

— Ур-р-раган в степи все небо обл-л-ложил! — послушно процитировал сам себя Непрушкин. Главный шпион поморщился, словно раскусил кислую клюквину.

— Ураган — убрать. В нашей державе таковых не водится. Потому как они — разрушительное действие оказывают, и на умы в том числе. Чем заменим?

— Ммм... Шквал? Тайфун? Буря? — горячо принялся предлагать ретивый поэт.

— Вот на буре и остановимся, — кивнул Карл Иоганнович. — Дальше что там у нас?

— «В степи все небо обложил», — послушно повторил Непрушкин.

— Вот тут-то самая и ошибочка, — строго молвил Карл Иоганнович. — Кое-кто может подумать, что мы будто бы желаем Великой Степи неисчислимых бедствий, призываем на ее голову ураганы или хотя бы даже бури. Непорядок!

Главный шпион пристально глянул на оробевшего виршеплета.