Паж его величества

По берегам рек и озер в этих краях ютилось много городишек и деревень. Иногда нам удавалось остановиться где-нибудь, пользуясь положением Тайрана, ну или моим ручным трудом. Последнее стало причиной моего беспокойства, потому что Ирия часто вызывалась мне помогать, причем делала это так, что и возразить нечего. Из разряда:

— Вилхо, нужно дров наколоть и наносить воды. Хозяюшка яблочный компот варить хочет, — говорит Тайран.

— Я за водой, — тут же говорит Ирия.

— Но Вилхо — это я, — говорю.

Она сует мне в руки топор.

— Знакомься, топор, это Вилхо. Вилхо, это топор. С поленницей поздороваешься на улице, за углом направо. Марш!

Она хватает две (тяжелые!) кадки и уходит за водой.

— В колодец не падай, я не буду тебя доставать! — кричит Тай ей вслед, и ножка стула, на котором он сидит, вдруг подламывается.

Когда он слишком надоедал ей, то начинал спотыкаться на ровном месте, или кружка в его руках разваливалась, а то и двери хлопали по носу. Тай никогда бы не подставил ей подножку, не толкнул и тем более не ударил бы, потому отыгрывался на словах.

В другой раз я фее сказал, что стоит насладиться положением, пока возможность есть, а она ответила, что созерцательный труд оставит его светлости.

— А вдруг его благородие перетрудится, — говорю.

— Созерцательную грыжу очень легко вправить, — пожимает плечами Ирия.

Тогда я избрал другую тактику. На очередном ночлеге я сам попросил ее мне помочь. Мне поручили покос травы, и я понял, что сейчас фея обязательно взвалит на себя хотя бы часть работы.

— У меня есть к тебе просьба.

— Давай, — слегка удивленно отозвалась она.

В лицо я ей избегал смотреть — не потому, что задумал схитрить, а просто таращиться можно бесконечно, как на закат или рассвет, а потом в башке становится совсем пусто. Словом, не советую.

Понизив голос, я поведал:

— Хозяюшка тут, понимаешь, обратилась. Перед его светлостью неловко, и она попросила по-тихому мышей переловить, а то появился недавно целый выводок. Говорит, мол, от позора сквозь землю провалюсь, если такой знатный господин мышей увидит в моем доме.

Отмазка выходила убедительная. Дом был большой, чистый и красивый, хозяйка — дородная моложавая женщина, опрятная и приветливая. И занавесочки у нее на окнах без единой складки, и скатерти белые-белые, и ни соринки в комнатах.

— Но я пока с заросшим огородом справлюсь, уже темно будет, — продолжил я. — Поможешь?

Ирия сдула с лица прядь волос, которая лезла ей в глаза.

— Конечно.