Музыка джунглей

По крайней мере, вы пойдёте на пользу большому и светлому делу, культу здоровья и физической силы. Ну посмотри на себя, на кого ты похож?! — Дизаррыч двумя пальцами сжал Пыхину шею и с лёгкостью пригнул смоукера к земле. — Заморыш, вылитый заморыш! И зелье это ваше курительное... — Людоед сплюнул. — Кому вы такие нужны, скажи на милость? Какая от вас польза-то, а? Молчишь... Пускай лучше ваше маленькое смешное племя возродится заново в могучих телах дизаррычей! По большому счёту, ты должен радоваться, что всё так получилось.

— А в чём, собственно, состоит это возрождение? — спросил откуда-то из-за спин Джро. — В том, что мы пройдём через ваш пищеварительный тракт? Спасибо, мне почему-то приятнее остаться в своём нынешнем виде, чем вот так... гм...Видоизменяться.

— Вот... Какой ты всё же мелкий, приземлённый человечишко, — покачал головой дизаррыч. — Я тебе о вечном толкую, о незыблемых философских истинах, а ты к чему всё сводишь? И не стыдно тебе, а? Встречаются же такие, просто, извините за выражение, моральные уроды! У вас ведь никаких идеалов нет! Уф, ладно, заболтался я тут с вами.

Вскоре в пещеру впихнули ещё нескольких смоукеров и парочку стибков: это были оставшиеся на плотах сторожа.

Воцарилось молчание. Какой-то ребёнок захныкал было, но тут же смолк, оглядывая всех расширенными от страха глазами.

— Делать что будем?!! — спросил вожака стибков бледный от ярости, унижения и стыда Пыха, вытирая локтем кровь из разбитого носа. — Делать-то что?!!

— Чего тут сделаешь, — как-то обречённо вздохнул Джро.

Потянулось ожидание. Солнце неспешно путешествовало по небу. Наконец, жёлтые лучи стали оранжевыми, ненадолго высветили яркое пятно на противоположной стене пещеры и стали потихоньку меркнуть. Приближались сумерки. Свистоль вдруг, словно очнувшись, принялся рыться в своём кисете. Высыпав на ладонь горсть чёрного табаку, он тщательно размял его и принялся до отказа набивать свою трубку.

— Ты придумал что-то? — тихонько спросил его Пыха.

— Попробую совершить глубокий смоук, — мрачно ответил шаман. — Может, Никоциант чего подскажет, а может, сам додумаюсь. Что мне ещё остаётся! Дело табак...

* * *

Три дня на борту курьерского дирижабля превратились для Иннота и компании в одну сплошную вечеринку. Единственный напиток, которому друзья не воздали должное за время пути, было Иннотово укумпиво.