Музыка джунглей

Сейчас только верхушки рогоза торчали из воды, коричневые бархатные цилиндрики, уже начавшие рассеивать по воде свой невесомый пух. Неожиданно река разделилась на два рукава. Пыха озадаченно нахмурился и остановил гребцов. Один за другим плоты подходили к своему флагману и останавливались, чуть покачиваясь на мелкой волне.

— Куда теперь? — спросил Пыха у бывалых охотников.

— Ну, это... Когда я здесь был в последний раз, река не раздваивалась, — задумчиво сказал Дымок, опытный (по смоукеровским меркам) путешественник.

— Заводь тут была — это да.

— Справа она была или слева?

— Это... Слева вроде.

— Вроде или точно?

— Да не помню я! — смущенно пожал плечами Дымок. — По-моему, слева.

— Гм. Ну ладно. Значит, нам по правой протоке.

Плоты двинулись вперёд. Спустя какое-то время Свистоль отозвал адмирала в сторонку.

— Хочу дать тебе один хороший совет, молодой человек, — тихонько сказал он. — Причём равно пригодный для войны, любви, охоты и путешествия.

— И что же это за совет? — с любопытством спросил Пыха.

— Его ещё называют «первое правило начальника».

— Это, случайно, не «я начальник — ты дурак, ты начальник — я дурак»?

Свистоль поперхнулся:

— Где это ты такое услыхал?!!

— От Отшельника, — довольный произведённым впечатлением, хихикнул Пыха.

— Нет. Правило на самом деле такое: никогда не показывай другим своей неуверенности. В любви — девушка от тебя отвернётся, предпочтёт другого, уверенного в себе; на охоте — зверь почувствует твою слабину, на войне и в путешествии — люди не пойдут за тобой.

Такие вот дела.

— Но если я и в самом деле не знаю, что делать? — хмыкнул молодой смоукер.

— Ты можешь не знать. Но другие не должны этого заметить, понимаешь? Просто сострой каменное лицо и...

На этом месте пояснения шамана были прерваны. Река сделала очередной поворот, и смоукеры вдруг в один голос загомонили, тыча пальцами в сторону берега. Пыха всмотрелся.

Некогда здесь возвышался песчаный обрыв, усеянный тысячами стрижиных норок.

Сейчас он полностью скрылся под водой, и на диво густой кустарник, усеянный мелкими, отливающими голубизной листиками, казалось, вырастал прямо из реки. Но не это стало причиной удивлённых возгласов: низко над лесом парила в воздухе серебристо-серая исполинская туша, похожая чем-то на огромную пузатую рыбину. Маленькие фигурки поспешно карабкались вверх по тонкой верёвочной лестнице, одна за другой исчезая в продолговатой гондоле дирижабля.