Королевские чётки-1: зерно Чужестранца

Редкие запоздалые прохожие держатся в тени домов, молчат, опасаются друг друга. Но в преддверии выходных, как сегодня, всё меняется. Клубы, что в рабочие дни утихают на закате, отворяют двери и окна, освещают своим тёплым светом холодные ночные улицы, заманивают вкусить местного вина и новостей под низкими балочными потолками на своих длинных деревянных скамьях.

Мы прошли мимо одного такого клуба, в лицо пахнул запах разогретых углей, послышалось звонкая мелодия и заунывное пение. Заведение выглядело уютным и чистым, но было слишком мало, для того чтобы два чужака в мантиях ввалились в двери с проповедями.

Такой клуб был рассчитан на завсегдатаев одного квартала.

Нам же предстояло направиться в один из гигантских клубов в самом центре, что назывались трактирами. Здесь творилось всё то же самое, только в большем темпе и беспорядке.

Горожане и гости столицы, карманные воры и жулики — все вперемешку развалились за старыми, но массивными столами, крича и звякая посудой. Взъерошенные слуги носились с подносами, то и дело поскальзываясь, ругались.

В дальнем углу надрывался бард, но его старания были скорее видны, чем слышны. В воздухе пахло горелым жиром и кислым вином.

— Может, выберем другой? — Дарган пятился к дверям.

— Думаешь, он будет отличаться?

— Думаешь, я знаю?

— Просто иди за мной.

Я пошла вперёд, протискиваясь боком между столов, чтобы пышная мантия не макнулась кому-нибудь в стакан, как вдруг ноги разъехались на скользком полу.

Пошатнувшись, я ухватилась за первое, что попалось на пути — спинку стула и оказалась лицом к лицу с гулякой.

Раскрасневшиеся глаза пытались сфокусироваться:

— Что ты тут буянишь, мудрый? — гадкий запах чуть не заставил меня снова упасть.

Я уже развернулась, как услышала:

— Смотри! Ещё один мудрый! — гуляка кивал на Даргана. — Да они теперь парами ходят!

— Ты ещё выпей, они по четверо ходить начнут! — проорал сидящий напротив. Ему ответил дружный гогот.

Дарган тронул меня за плечо, я поспешила дальше.

— Подожди, мудрый, я спросить хотел! — слышалось из-за другого стола.

Я замерла, если подам голос, то выдам нас — женщин среди храмовников не бывает.

— Да, в чём дело? — отозвался Дарган.

Детина в распахнутой синей рубахе с отросшими засаленными волосами поманил нас к себе.

— Скажите, мудрые, а морду бить — грех?

Капюшон Даргана задёргался снизу вверх:

— Грех.

— А если сильно хочется?

— Исповедуйся, — выдохнул Дарган.