Королевские чётки-1: зерно Чужестранца

— А если на войне? — не отставал детина, в его голосе мне почудились подозрительные нотки, я встала поближе к Даргану.

— Ну, на войне, это другое дело...

— Значит, объявляю тебе войну, — он оскалился, поднялся, занося кружку над головой Даргана.

Я кинулась вперёд и поймала его за предплечье. Детина вскрикнул, дёрнулся, содержимое кружки полилось на стол, а оттуда на колени его дремавшему соседу.

— Ах, моё вино проливать?! — тут же подскочил сосед. — Ты мне за него заплатишь!

Надо мной склонилась пьяная образина, настолько опухшая, смердящая и отвратная, что я не выдержала и с размаху дала по ней кулаком.

— Подождите, мудрый, разве это гуманно? — завизжали сзади.

— Ничего себе, мудрый дерётся! — заметил другой голос.

— Дерутся? Где дерутся?! — послышался грохот и звон бьющейся посуды.

— Стойте, разве этому учит Храм? — прогнусавил какой-то низенький дед, вынув руку из кармана соседа.

Дарган за локоть оттащил меня к стене:

— Зачем ты их бьёшь? Ты нас выдашь, мы проповедники, чёрт возьми!

Я так и не поняла, серьёзно он это тогда сказал или нет.

— Не спи, — вдруг встряхнул меня Дарган. — Нужно их успокоить.

— Ну... Именем милостивого Господа нашего... — пожала плечами я.

Дарган цыкнул:

— Правильные слова, да в неправильной обстановке. Сильнее!

— Может, сам что-нибудь вспомнишь, учитель?

Дарган обхватил голову ладонями, сморгнул:

— Да!.

Он обманулся. Только пустота

Чернела за нелепым украшеньем

Жизни. И он поддался, за такую цену.

В глазах безликий страх застыл,

Он возносил ладони к небу,

Своих не узнавая пальцев:

Чернели когти на концах,

Запястья шерстью порастали,

А вместо слов лишь вой наружу рвался.

Клянусь, когда б его услышал ты,

Так слуха б предпочёл лишиться!

Тот вой внушал тоску такую,

С деревьев сыпалась листва

И прогнивала, опадая. О Боге

Вспомнил в смертный час,

О том, что потерял теперь,

Но пастью зверя не сказать слова

Молитв, и сердце навсегда закрыто.

Он раньше думал, как и ты...

— Дарган, — неуверенно прервала его я. От королевского тенора пошли мурашки. — Мне кажется, это немного слишком...

Трактир замер, раскрыв рты, люди за столами, между столов и даже из-под столов уставились на нас. В наступившей тишине, послышался быстрый топот. Задыхаясь и отплёвываясь, к нам спешил полный розовощёкий трактирщик.