Королевские чётки-1: зерно Чужестранца

[4] братату — разборки, перепалки

[5] Агтан — по-ретаньянски означает имя единого Бога, согласно вере, которую некоторые таприканцы и ретаньяне переняли у серенидцев

[6] Ахтон — по-таприкански то же, что Агтан по-ретаньянски

Глава 11

Капитан Тапа... Имя говорило о том, что мне предстояло встретить ещё одного таприканца.

В нижнем зале «Штормбрекера» сохранялась мрачная атмосфера корабельного трюма. Масляные лампы по углам едва рассеивали темноту. Вдоль стен расположились ряды низеньких столиков, с верхних балок свисали гамаки, которые заменяли здесь стулья.

Бывший капитан пребывал в гордом одиночестве. На плечи его был накинут фроксиский бушлат, руки сжимали тёмную бутыль.

Когда я присела напротив, Тапа даже не поднял головы, но наполнил нетронутый стакан на столике.

— Вот так всегда! — проговорил он, глядя на бутыль, словно на собеседника. — Мы — овцы, а они пастухи. Нет нам жизни в этой стране!

Я не была уверена, что это мне, и промолчала.

— Тридцать пять серебряных в месяц, — продолжал капитан.

— Ну много же! До чёрта! Неслабое жалование для берника, ведь у них прожиточный минимум двадцать серебряных. А ты посчитай: жильё не дали, — он принялся загибать пальцы, — цены завышают. Что получается? А теперь прикинь, что у некоторых дети, на которых ни черта не платят, отсюда вопрос... — но вопроса не последовало, вместо этого он припал к горлу бутыли.

— Ну а что произошло между вами и Уолу? — спросила я думающего вслух капитана.

Тот оторвался от бутыли, посмотрел на меня, кстати, осознанным и трезвым взглядом.

Нас, таприканцев, по правде, трудно вывести из строя, однако изображать пьяных вошло в моду ещё до отмены рабства.

— А, ты о контракте с дьяволом? — грустно улыбнулся Тапа. — Уолу видела? Вылитый дьявол! Других винить он, конечно, горазд, но, скажу тебе, он главный в этом балагане. Пей, что ты не пьешь? — он придвинул мне стакан.

— Я на службе.

— На какой?

— Ищу проблемы, — честно сказала я.

В этот момент громкий раскатистый смех донёсся с лестницы.

Тапа недовольно вскинул голову, в трюм зашёл высокий лысый таприканец во фроксийском наряде, сияя белоснежной улыбкой.

— Ошалеть! — откашлялся он. — Великодушно извиняюсь, но это гениально! А проблемы себе или кому-то? — он прошёл и сел за соседний столик. — Мне как обычно! — крикнул он в темноту трюма.

К улыбчивому соседу Тапа брезгливо повернулся спиной:

— Знаете, — обратился он ко мне. — Проблем здесь действительно хватает, проблемнее городка не сыскать.