Королевские чётки-1: зерно Чужестранца

Прикурив прямо от костра, она закашлялась, буркнула что-то по-фроксийски и откинулась, опершись о стену пещеры. Больше она не разговаривала и совсем не ела, только сидела, с отрешённым взглядом, какой, наверное, бывает у людей, когда им сообщают о смертельной болезни. Когда она не затягивалась и не выпускала дым, губы её были сжаты, будто сдерживали крик.

Я сидела, наблюдая, как пляшут в костре языки пламени. В пещере было тепло, а ветер, завывающий у входа, убаюкивал, а может сказался побочный эффект исцеляющего зелья, но я не заметила, как задремала.

Не знаю сколько прошло времени, я проснулась, ругая себя за непозволительную слабость: в пещере незнакомка, на острове непонятные дикари — не время расслабляться.

Бали спала сидя, у костра лежал Дарган, а Бута сидел у входа и изучал порванный рукав своей рубахи. Он поднял на меня глаза:

— Спи, я на часах пока, потом Даргана разбужу.

— А я?

— А девушкам надо спать, — улыбнулся он.

Я глянула на Даргана, Бута поймал мой взгляд:

— Дай ты парню проявить себя! Что всё время вперёд вырываешься?

Стало смешно, но пришлось сдержаться, потому что бока отозвались болью.

Я устроилась поудобнее и прикрыла глаза. Проснулась неожиданно, Бог знает от чего. Гредвар рассказывал о каком-то шестом чувстве, что есть у каждого героя.

Якобы, это оно спасает их, когда они, обессилив, проваливаются в сон.

«Иначе, — говорил колдун, — герои бы давно перестали существовать!»

Я уже не раз убеждалась, что Гредвар просто так говорить не станет.

Я осмотрелась. "Часовой", Бута, посапывал у входа, уронив голову на грудь, а Дарган спал на том же месте, у тлеющих углей костра.

Мои уши уловили посторонний шорох снаружи.

Что бы это могло быть? Ветер уже стих, ливень — и подавно. Любой таприканец знает: шорохи в темноте рядом с жилищем людей — не к добру. Нащупав меч, я поднялась и на цыпочках пошла к выходу, где виднелась чёрная роща и лоскуток чистого звёздного неба.

Я упоминала о привычке осматриваться прежде, чем покинуть помещение? Прижавшись к стене, я снова вслушалась. Помимо ночных звуков, вблизи мне чудилось чьё-то присутствие.

Чьи-то ступни продавливали песок, чьё-то дыхание отражалось в чёрном проходе, чьи-то глаза всматривались в темноту. Наконец, я услышала человеческое бормотание, пальцы сами легли на рукоять меча.