Королевские чётки-1: зерно Чужестранца

Я осторожно выглянула наружу, и дыхание перехватило: моё лицо встретилось с другим лицом, тёмным и жутким в ночном свете. Чёрная тень резко очерчивала скулы и подбородок, а на месте глаз чудились чёрные впадины.

Смотрящий на меня испугался не меньше и отпрянул назад. Последовал шорох, ещё несколько тёмных силуэтов отпрыгнули и разбежались в разные стороны. Первый же пятился, пока не поскользнулся на мокрых камнях.

На опасность это похоже не было, скорее наоборот, боялись меня. Демонстрируя пустые руки, я подошла к лежащему:

— Привет, — заговорила я по-таприкански.

Я присела рядом и смогла разглядеть, что это была женщина... Даже нет, девочка. Смотрела и тряслась от страха.

— Не бойся, — повторила я.

— Нет, нет, пожалуйста! — послышался женский голос в ночной тиши. — Пожалуйста, не трогайте мою дочь! — заросли слева зашелестели, лунный свет обрисовал крепкий женский силуэт с торчащими в разные стороны волосами. Он приближался.

Я застыла — любое моё действие могли понять неправильно.

— Они просто наблюдали, они любопытные, они дети... — задыхаясь, тараторила женщина на ломаном серенидском.

— Всё хорошо, — медленно по-таприкански проговорила я. — Мы мирные люди! Наш корабль попал в шторм, мы сошли на сушу, чтобы переночевать.

Она упала на колени возле девочки, та тут же осмелела села возле матери, пождав колени:

— О! А вы не такая, как та жестокая женщина, — проговорила она.

— Какая женщина?

— Та, что в пещере, — ответила за неё мать. — Вы же видели её? Большая и белая.

«Жестокие твари?»

— Мы ничего ей не сделали, ничего! — продолжала таприканка. Потом помедлила, будто соображая. — Я видела вас, на пляже. Тот другой белый — ваш господин, да? Он такой же жестокий?

— Какой господин? Дарган?

— Ну, вы его рабыня?

— Конечно, нет, никакая я не рабыня, вы о чём?

Женщина вздохнула

— Простите меня! Просто когда видишь двух таприканцев с белым, то, что ещё можно подумать? Значит, вы освобождённая?

— Освобождённая? — я не могла понять, что она имела в виду, неужели кто-то ещё не знает: — Рабства в Серениде больше нет!

— Что вы говорите? — женщина вздрогнула.

— Ну да, уже одиннадцать лет!

— О, боги! Вы это серьёзно? — они с дочерью переглянулись. — Мы с мужем убежали тринадцать лет назад от жестокого хозяина. Он хотел разлучить нас, продать меня в какое-то западное графство. Муж даже хотел убить его, но боги наказали этого тирана раньше.