Странные вещи

И вся команда слушала, а некоторые даже прослезились, что б их Митунга загрызла! И это мои стойкие, смелые, сильные, закаленные в боях, пропитанные горькими ураганными ливнями, выстуженные беспощадными свирепыми ветрами бравые матросы!? Размякли, заслюнявили платки, как нежные барышни над любовным романом. А если бы кто увидел? Это ж какой позор бы был на весь воздушный флот! Громы Небесные! А я подозреваю, что это она нарочно. Вообще ее поведение кажется мне весьма вызывающим.  

Во-первых: эта плутовка сдружилась с командой.

Думаете, я не в курсе, что на каждом острове, где мы останавливались, пока мы с офицерами изучали местные рынки на наличие странных предметов, эти прохиндеи покупали для нее всяческие угощения и сладости. Я все знаю. Пусть не думают, что им удалось провернуть это втихаря.

Во-вторых: как только ей было позволено выходить из каюты, она тут же присоединилась к развлечениям матросов в кубрике на нижней палубе. А они и рады стараться. Целые концерты там для нее устраивают, с песнями и плясками.

А эти их азартные игры! Мне бы следовало наказать негодницу, да ведь как ее накажешь, если даже сидя под замком, она с ними общается. Они ей всяческие истории интересные рассказывают про корабли, путешествия, приключения. Паршивцы! А она слушает, хохочет. Сам давеча слышал.

Ну и в-третьих: она вызвалась помогать коку. Надо же! Решила кухаркой заделаться. Графиня, тоже мне! Хотя, должен признаться, пирожки, что они с Джереми испекли третьего дня, были чудо, как вкусны. Попросить, что ли, чтобы еще таких напекли?.

..

Легкий стук в дверь прерывает мои кулинарные мечтания и я отвечаю: «Войдите». Через минуту на пороге появляется взволнованная негодница в костюме де Волера.

— Мсье капитан, — начинает она, шаря взглядом по моему столу, где разложена сегодняшняя почта.

— В чем дело, мадемуазель? У вас закончились нити или фрукты? — насмешливо спрашиваю я.

— У меня закончилось терпение, — нагло отвечает девушка. — Скажите уже, наконец, что ответил сеньор Сандалини?

Нет, ну вы слышали? Какая наглость вот так разговаривать со мной, с капитаном! Мне просто чудом удается сдержать гнев, честное слово.

Скрипнув зубами, я все-таки спокойно отвечаю, хотя ироничной усмешки все же сдержать не могу:

— А разве вы не были уверены в том, что он подтвердит ваши слова?

— Они считали меня погибшей, поэтому могли дать неуверенный ответ, — подбоченясь, объясняет она, всем своим видом показывая, что в разговоре со мной она настроена решительно.