Когда я убью дракона

- Слышал? - невинным голосом спросил Бор - Веди себя прилично! Зря, что ли, мы рубашки надели?

- Лучше бы вы их сняли хоть разок с нашей первой встречи, - вставил Юлий.

- А ведь правда, - Себастьян привстал и вытянул шею, чтобы разглядеть гномов - те же рубашки! А с Черной Скалы уж как месяц прошел…

- А каковы перемены! - отметил Юлий, отрываясь от записей.

Тардла и Пралий отлипли друг от друга, Бор и Дур продрали глаза. Все, кто сидел на скамье, переглянулись. Трудно было сказать, кто улыбнулся первым, но вскоре улыбались уже все шестеро.

Себастьян обернулся к скамье позади. Там сидела его дорогая жена Рунильда, а уставшие ждать дети спали по обеим сторонам от нее (но в отличие от гномов, делали они это тихо и очень мило). Супруги взялись за руки, игриво пощекотав друг другу ладони - их маленький ритуал, означающий взаимное “Я тебя люблю”. Рунильда хихикнула, случайно разбудив спавшего на ее плече старшего сына.

Сзади раздалась команда, и трубачи, стоявшие по сторонам постамента, сыграли пять торжественных нот.

Юлий первым вскочил на ноги и обернулся, а за ним встали и остальные. Глашатай крайне патетично объявил о начале церемонии коронации, и трубы заиграли первую партию гимна Урикайи.

Толстые стальные двери тронного зала открылись с обманчивой легкостью. В сопровождении знаменосца, двоих лучших стражников и свиты советников в зал вошла королевская семья, состоявшая из двоих человек. В течении всего пути по ковровой дорожке звучали аплодисменты и радостные возгласы простого люда.

Принцесса Ийя и король Иосий ХХ улыбались и кланились своему народу в ответ. Себастьян заметил, как некоторые удивлены, видя короля таким счастливым. Вскоре процессия приблизилась к противоположному концу зала, и друзья принцессы почти хором ахнули. Торжественное платье будущей королевы струилось и переливалось подобно водопаду, а вместо карсета грудь и талию закрывала изящная декоративная кираса, расписанная золотом.

С трудом сдерживая восторженный визг, Юлий стал строчить описание платья, из-за чего перо носилось по бумаге со скоростю и звуком обезумевшей мухи.

Себастьян лишь хлопал и широко улыбался. Пралий подал возлюбленной припасенную заранее простыню, чтобы та вытерла слезы и высморкалась, после чего показал Иосию два больших пальца.

- Как же медленно они идут! - сквозь шум послышался голос Дура, и короткое “Ыгх!” от тычка локтем в бок, и гномы продолжили аплодировать.