Слово о Кощее Бессмертном и его друге Змее Горыныче

Да так дружненько, не иначе хороводит кто за спинами. Князь с подручными, конечно, не показывается, вперёд себя девушек в веночках выставил, мол, на тебе – жги, змей-поганище, докажи свою изуверскую сущность.

– Падло, – коротко прокомментировал богатырь.

– Как есть, падло! – согласился змей. – Только, поди, объясни тем, сильно проникнутым. Вот и решил я – флаг вам в руки, а флагшток в задницу! Идите своим шляхом, пока вам же боком не вылезет. Обратно попросите – не вернусь, хоть обрыдайтеся.

– Не попросят, – кинул богатырь уверенно.

– Думаешь?

– Сказки сочинят про змея-нелюдя и станут гордиться свободою.

– Ага, а ихний паразитский князюшко ещё прослывёт змееборцем-освободителем, – понятливо покивал змей. – Такую волну нагнал, может хоть утопится? – пожелал он без особой надежды.

– Всплывё-о-от... – подтвердил богатырь его подозрения.

И оба помолчали значительно.

– Вот такая у меня на жизненном пути загогулина, – вздохнул, наконец, змей головою первою.

– ...Что ни дома у меня теперь, ни племени, – закончила мысль вторая.

– А ежели воротиться к родителям? – предложил богатырь последнее.

– Чтоб до кучи жениться заставили? – грустно хмыкнула голова третья, но видя на лице товарища сомнение, оглянулась к другим головам за поддержкою.

– Знаешь, как говорят у нас про змеев-женатиков? – подключилась из них первая.

– А вот слушай, – принялась рассказывать вторая. – Когда хочет один змей другого вызвать из дому, то не кличет того, а тайным жестом показывает, мол.

.. – (изобразил змей пальцами, будто собачка гавкает). – А первый ему в ответ двумя руками, мол, дважды то же самое. И на тайном мужском наречии значит это, что один другого спрашивает: «Твоя кобра дома?», а тот ему отвечает: «Аж две!» Поговорили так, покивали друг дружке сочувственно и по домам разошлись в молчании, ибо связываться с теми «кобрами» – дело последнее.

– Ох, бедные вы, змеи, разнесчастные, как только до сего дня-то дожили, – посочувствовал и богатырь доле змеевой, а потом добавил с сожалением: – Принял бы я тебя, змей Федя, в товарищи, да только дорога меня ждёт недобрая, а возвратиться из неё вряд ли получится.

– Тьфу, напугал Пифагора триангуляцией, – отмахнулась голова образованная.

– Небось, девиц спасать – эка невидаль! – хмыкнула голова романтичная.

– А ты поведай своё дело, кощеюшко, – предложила самая рассудительная, – может вдвоём и дорога веселей покажется?

– Куда уж там веселее, и так – чернее ворона чёрного.