Слово о Кощее Бессмертном и его друге Змее Горыныче

Стражники чуть побледнели, замялись и начали косить, будто выбирая пути к отступлению.

– Смелее-смелее! – приободрил их колдун... правда, без гарантии безопасности.

– Т’такие песни... всякие... Не очень, милс херра, лестные... – честно предупредили стражники.

– Ну так, я слушаю!

– Кхм... кхм-кхм, – многообещающе начали «певцы» и завели на два голоса без слуха и мелодии: – Траля-ля ля-ля, траля-ля ля-ля, траля-ля...

– Это можете опустить, – милостиво разрешил чародей, и пришлось невольным участникам народной самодеятельности переходить к главному.

«Чародей наш в ус не дует,

Ноитуттою торгует.

Черноморьем слух пошёл –

Чародей с ум... кхм... -ма сошё-о-ол!

Траля-ля ля-ля...»

– Да-альше, – поощрил тот самый чародей, головой киваючи.

«Черномору шалопуту

Дадим в руки ноитутту,

Чтобы он не забывал,

Чем когда-то колдова-а-ал!

Траля-ля ля-ля...»

– Интересно, интересно. Даже приятно! – с улыбкою оценил собственно герой народного творчества.

– «Черномору дурошлёпу ноитутту вставим вжжж.

– «Траляля», – любезно подсказал им колдун политкорректную вставку.

– «...чтобы продолжал опять через... «траляля» колдова-а-ать!» – воодушевились было стражники, но отмороженная улыбка на губах колдуна моментально охладила их энтузиазм, и песня угасла сама собой: – Ля-ля... ля...

– Ну, и кто у нас такой смелый? – поинтересовался Черномор обманчиво спокойным голосом.

– С Вашего позволения, милс херра, народ! – выручил несчастных служак Провтыкайнен.

– А с чего это он такой смелый? – не удовлетворился колдун.

– Это всё Кощей Бессмертный со своим Драконом Горынычем! – помощник даже обрадовался, что есть на кого спихнуть ответственность. – Где не появятся, всюду бунт, ярое неповиновение власти Вашей, милс херра. Вот эти воины – всё, что от стражи Оннилахтинской осталось, где оный Кощей произвёл разорение.

– Ыгы, ыгы, – отчаянно закивали остаточные воины.

– Прямо-таки, оный? – переспросил колдун, прищурившись. – А кто ж тогда разорил Яндомозеро? А ещё Онндозеро, Ругозеро, Юшкозеро, Тегозеро, Суккозеро, а так же Мягреку и Ендогубу. Да и в самой Кандалакше навёл шороху. Не много ли на одного напастника чести?

Под тяжёлым взглядом колдуна стражники виновато понурились.

– Превратил бы в жаб... да тогда с одними жабами останусь, – прорычал колдун и махнул рукой: – Вон! Чтоб глаза мои вас, дармоедов, не видели.