На изнанке чудес

Откуда ни возьмись, появилась Пелагея, подняла разгневанного, шипящего Обормота на руки и сообщила Рине, что она может остаться. Рина вежливо отказалась. Ей следует вернуться в особняк за вещами. Она подыщет себе дом и не будет никого обременять.

... Она переступила порог и обнаружила, что не сказала Пелагее самого главного: Грандиоз вовсе никакой не Великий. И гребет он деньги лопатой лишь потому, что его пока не разоблачили. Теперь Рине известно всё. Неужели влиятельный, всемогущий Грандиоз не попытается заткнуть ей рот?! Впору было опасаться худшего.

Два дня подряд после угрозы «толстого человека», как прозвала его Теора, погода стояла мягкая. Ни завываний ветра, ни унылых дождей. Сквозь пелену туч изредка прорывался солнечный лучик, расцвечивая золотом листву дубов. Дикие гости из чащи не жаловали.

Пелагея сказала, что пришло «бабье лето». Юлиана надеялась, навсегда. Но два тихих дня закончились без предупреждения. В ночь на третий раздался резкий, требовательный стук в дверь.

В доме тотчас поднялся переполох. Кто-то отдавил хвост коту Обормоту, и тот, как ошпаренный, заорал во всю глотку. Кекс с Пирогом принялись лаять, проверяя, кто громче. Юлиана храбро приподняла занавеску и прильнула к окну. На крыльце не было ни души, хотя стук продолжался. Марта не без содрогания выглянула в форточку и пришла к заключению вполне в своем духе:

– У нас во дворе поселилась барабашка. Мистика, понимаете?!

– А вдруг не б-барабашка, а М-мерда? – пробормотала Майя и спряталась под столом.

Той ночью решили не отпирать ни барабашке, ни тем более Мерде. Пелагея посчитала, что это чья-то злая шутка. Потому как кот – опознаватель всевозможной нечисти – вёл себя на удивление спокойно. Лишь на Киприана шипел за отдавленный хвост.

Утром обнаружилось, что все кадки с фиалками и эмалированная чаша, где обычно настаивалась хвоя для умываний, перевернуты во дворе ровнехонько вверх дном.

– Зелень сушеная! – высказалась Пелагея.

– Чистая работа, – хмуро проговорила Марта.

– Не придраться. Как думаете, это полтергейст, души умерших или чьи-то злодейские козни?

Юлиана поглядывала на беспорядок, скрестив на груди руки и закусив нижнюю губу. Она склонялась к версии со злодейскими кознями.

– И двух мнений быть не может, – заявила она погодя. – Грандиоз, будь он неладен!

На крыльцо вышла заспанная Теора. Кожа – кровь с молоком, волосы пышные, волнистые. Сорочка до пола – точно одеяние княгини.