На изнанке чудес

Ее трясло так, словно она вышла из морозильной камеры после долгого заточения.

– Обычно шаровая убивает наповал. Тебе повезло, – сказала Пелагея, поднося ей огромную чашку с настоем мелиссы и мяты. – Возьми вот, попей.

От мелиссы с мятой Юлиана отказалась. Зато горячий шоколад, приготовленный лично Киприаном, пришелся ей по вкусу. Пока она пила, дрожа всем телом, Киприан обнял ее со спины и стал успокаивать, как ребенка:

– Всё позади, всё хорошо. Что болит? Голова? Сейчас перестанет.

Обхватив ее голову ладонями, он снял боль за считанные секунды.

В затылке больше не кололо. Мысли не метались, подобно суетливой мошкаре. Юлиана приказала себе не плакать. Но что слезам приказы?! Стоит лишь издать «сухой» закон, как их не остановить.

... Они заснули в обнимку на диванчике в гостиной. Бесконечно прекрасный, полный загадок человек-клён и взбалмошная Юлиана, которая только хотела казаться сильной. Увидав их вместе, Марта нахмурила брови и собралась было разбудить. Но Пелагея мягко загородила ей путь.

– Оставь. Ты всё равно никогда не сможешь их разлучить. Так что даже не пытайся.

Марта хотела возразить, но Пелагея приложила палец к губам. Сухие травы – в высоких вазах, на окне, под потолком – усыпляюще зашелестели на ветру, прилетевшем из потаённых глубин дома. Каждый вернулся к тем снам, которые не успел досмотреть.

Завернулась в тёплое одеяло Майя, Теора задремала под неусыпной защитой Незримого. Пересвет полюбовался парочкой внизу и тоже завалился спать – в обнимку со своей ненаглядной рукописью.

Кекс отправился в сон доедать мясной пудинг, Пирог – охотиться на вредного зайца, который никак не давал себя поймать.

А Пелагея устроилась на кухонной лежанке, думая о том, что через два часа уже рассвет и нужно будет идти в курятник за свежими яйцами. Она надеялась хотя бы чуть-чуть вздремнуть, но мысли постоянно вращались вокруг этой странной шаровой молнии. Не связано ли ее возникновение с угрозой Грандиоза?

Вчера – перевернутые горшки, сегодня – гроза неведомого происхождения, завтра – пожар.

Да всё, что угодно, может случиться завтра! И ладно, если б дело касалось только Пелагеи. Но ведь, скорее всего, пострадают ее друзья. Она впервые начала беспокоиться. Страшные картины будущего лезли ей в голову и сменяли одна другую, не давая ни малейшей передышки. Кутерьма оборвалась, когда запел петух. Он устал стоять на левой ноге, сменил положение и сообщил об этом миру.