Гадкие реплики молодым авторам

«о кривоногий рогоносец, осквернитель могил, сын гулящей синьориты из проклятого святыми Неаполя, внук развратной монахини, любовницы самого нечистого!»

Слово «бл...» в устах японца звучит дико, кто б что не говорил. Поглядите:

Тикусёмо – "сукин сын"

ама – "сучка"

коно-яро – "сволочь"

кусотарэ – "идиот, дебил", буквально - "голова из дерьма"

рэйдзи – "псих"

яриман – "шлюха"

Это только малая часть традиционных японских ругательств от любителей «нашего все» – аниме. И после этого ваш японец ругается русским народным словом? Побойтесь Сусаноо!

Основные странности языка персонажей, по мне, и происходят от их, бедолаг-героев, непропеченности, попросту непонимания наивных авторов, кто и как должен говорить.

Главные «разговорные» дикости? Например...

Баг или фича.

Приклеит автор эпизодическому «харАктерному» персонажу «опознавательное» словечко или выражение, и при каждом появлении бедняга обязан это словечко упомянуть. Словно плохой комик в базарном балагане. А то ведь персонаж настолько серый и невыразительный, что без такой «фичи» его читатель и не вспомнит.

Иногда автор сам вставляет такие «перлушки» в речь почти в каждой книжке. Пример тому – насквозь небесталанный наш, сибирский фантаст и беллетрист А. Бушков с его «картина/сцена/жизнь насквозь понятная/знакомая/грустная» и т.п.

Честное слово, мигом читателя утомите.

Пафос, плавно переходящий в канцелярит.

Пишут у нас фантастические опусы кто? Ну, в массе, «ан масс»? Милые интровертированные мальчики и девочки, студенты, которые как свои учебники зубрили, так на их жуткий псевдонаучный новояз чуть что и сворачивают, будто на экзамене.

«Восприятие существования обособленного квалитета...» – родите меня обратно, пожалуйста. А еще – им хочется, чтоб «красивше», чтоб любимые герои были без страха и укропа. И вот эльфийская царевна пафосно вещает «Ибо востину, мы клялись кровавой клятвой, и наше светлоликое воинство явится в смертную битву!, сползая по временам на гнуснейший канцелярит «явление, кое мы наблюдаем в настоящий момент» и т. п.

Простодушный проект. Другой сорт авторов, для которых живое общение ближе и доступнее, вот только круг этого общения... как бы сказать, «спесфисский». И вот граф выдает баронессе что-то вроде «ты че, корова, офигела?!», а офигевает как раз читатель, мало-мальски знакомый с манерами дворянства прошлых веков в общении меж равными себе, да еще дамами. Татьяна ехала в карете с поднятым задом, в общем.

Салат с озерными грибами.