Рохля Несчастливчик - первый пулинский путешественник

Ну их, крас-с-савиц этих певучих.

Рохля Несчастливчик вздохнул и принялся собирать хворост. Он, как настоящий, взаправдашний, героический мужчина, не стал спорить с мудрой женщиной.

Глава 9 Восход первой луны

Эшши Рох проснулся, когда затекшее и потерявшее чувствительность тело вновь начало ее обретать. Тысячи и тысячи иголок одновременно впились в каждый сантиметр тощего хоблинского тела. Он распахнул глаза и, пораженный, уставился на родную заговоренную веревку, коварно опутавшую его от груди до щиколоток.

Поясницу путешественника царапала кора высокого дерева, а между лопаток упирался маленький, но противный сучок.

— Спасите! Похитили! Ограбили! Убили!

— Убитые так не голос-с-сят, — заметила Люссся, подкрадываясь к пленнику со спины, в рассветных лучах блеснуло лезвие охотничьего ножа.

Рохля, воображение которого рисовало полчища злобных лесных демонов, кровожадных русалок или, на худой конец, банальных разбойников, как завороженный смотрел на боевую подругу, не в силах вымолвить ни слова.

— Хочеш-ш-шь, развяжу? — спросила арахнидка чужим, настороженным голосом.

Хоблин отчаянно замотал головой. Мало ли что задумала эта чокнутая, пусть уж лучше все остается, как есть. Только когда “чокнутая” предстала перед Эшши целиком, он заметил, что вид у подруги не угрожающий, а напротив, затравленный и виноватый.

— Это все рус-с-салки, — покаялась Люссся и, аккуратно разрезав нераспутываемый сложный узел, принялась развязывать пленника.

— Но я же спал и не слышал, как они поют! А значит, не мог пойти топиться в приятной компании! — Рохля бросил взгляд на свои путы. — Или мог?

— Не мог, — еле слышно сказала паучиха и вздохнула.

Первый пулинский путешественник растирал затекшие конечности и пытался сложить в голове веревку, проводницу, русалок и свою сонную глухоту. Не складывалось.

— Перестань суетиться, сядь и расскажи по порядку!

***

Прошлой ночью.

Едва из озера выплыла первая луна, круглая и нежно-голубая, на полянку высыпали, будто стая птиц, босоногие (впрочем, и босотелые, и босогрудые) девушки и принялись кружиться в странном танце, повинуясь зову неслышной никому кроме них музыки.

Паучиха, не рискнувшая оставить друга без присмотра, не спала, и, завидев незнакомок, затаилась в кустах. То ли опасаясь напугать подлунных гостий, то ли из любопытства. Она и сама не знала, какой из вариантов более близок к истине.

Так прошел час, затем еще один.