Рохля Несчастливчик - первый пулинский путешественник

Эшши недоверчиво окинул взглядом откровенно заболоченный пейзаж и задал на удивление разумный для хоблина вопрос:

— А чего тогда у тебя тут такое творится?

— Поворожи-и-ила, — призналась кикимора и принялась ругаться: — Га-а-ады граблеру-у-укие! Мздрю-ю-юки малохо-о-ольные! Одни-и-ин раз натвори-и-или — ла-а-адно, второ-о-ой — уже ху-у-уже, но тре-е-етий-то заче-е-ем?! И четве-е-ертый... И бу-у-удет пя-я-ятый, коли ты не помо-о-ожешь!

— Так это каждую ночь происходит? — сообразил путешественник и неожиданно для себя самого ощутил искреннюю жалость к нечисти.

— А чем я тебе помочь-то могу? Чай не сторож, а так. Если это кто из хоблинов творит...

— Не хо-о-облины, э-э-эльфы.

— Ну тогда тем более! — отрезал Рохля и развернулся, чтобы уйти. — Они ж даже не нечисть, так, мелкие вредители.

— Как некта-а-ара напью-у-утся, така-а-ая не-е-ечисть!

Эшши не снизошел до ответа, только хмыкнул и направился к жующему повод ослику. Далось ему это золото, с эльфами лучше не связываться, те еще прохиндеи!

— Два-а-а сундука-а-а! — заверещала кикимора, окончательно решив проблему хоблинской нерешительности.

***

Искать эльфов при свете дня — дело почти безнадежное. Их зеленые костюмчики сливаются с кронами деревьев, а маленькие желтые огоньки, которые так хорошо заметны ночью, слишком похожи на солнечных зайчиков и блики росы. А потому оставалось только устроиться поудобнее на окраине зачарованной рощи и терпеливо дожидаться сумерек.

Эшши Рох, как и любой хоблин его возраста, не славился своим терпением.

Скорее уж наоборот. А потому принялся от скуки мастерить сачок, которым с наступлением темноты наловит как можно больше эльфов, чтобы было, кого расспросить об учиненных на озере безобразиях. Ослик целеустремленно обгладывал кору дерева слюм, сладкую и настолько душистую, что по сравнению с ней трава под копытами вовсе казалась несъедобной. А Рохля Несчастливчик выкручивал гибкие прутья, сворачивал их кольцом и связывал надерганными из заговоренной веревки нитями.

К обеду вышло целых восемь отличных, прочных и даже чуть-чуть заколдованных колец. Зачем так много? Нет, он не планировал превратить их все в сачки и бегать, растопырив руки и зажав между пальцами по четыре ловчих устройства. Несколько штук можно было превратить в ловушки, парочку отложить как запасные, на случай, если вредные эльфы порвут или сломают то, чем их будут ловить, и только оставшиеся два — снабдить ручками и сеткой из тех же заговоренных нитей.