Полумейстер

Признаться, ему было плевать на Узурпатора (когда тот ему не снился), и он бы никогда не выдал любую другую королеву с любым другим любовником — он бы хотел, чтобы у мамы был любовник, который заставлял её так стонать от счастья — но это были Ланнистеры. Мерзкие львиномордые твари, которые убили добрейшую тётушку Элию, младенца Эйегона, задаваку Рейнис и её котёнка. И возможно, перед смертью их всех изнасиловали.

Ланнистеры должны были гореть.

За измену короли жгут на костре.

Значит, король должен узнать про измену.

Всё просто, как белый день.

Поэтому он с надеждой смотрел на Сансу Старк и ожидал её слов, как ожидают вести от самой Девы. И Санса не подвела:

— Послушай, я вот что думаю...

* * *

На другой день на фасаде замка красовалась надпись извёсткой:

КОРОЛЕВА ИЗМЕНЯЕТ А КОРОЛЬ ОСВИНДОМЛЕН

--------------------

Здесь кончается моё вдохновение, если есть идеи, что может быть дальше — предлагайте!

5. Принцесса поёт песню

— Первый рыцарь был смел и силён,

(Ива, ива, зелёная ива)

Зол как ястреб, как голубь смирён,

И прекрасен, как лебедь спесивый.

.. — Дени удовлетворённо посмотрела на результат своих трудов и взялась за следующую косичку. — Надо же, я пою, а ты не спешишь начать жаловаться. Что случилось с моей Арьей?

— Ты поёшь про рыцарей, а не про поцелуи, — буркнула та в ответ и очередной раз попыталась поёрзать. — Про рыцарей я никогда не против.

— А если рыцари вдруг вместо дуэли начнут целоваться? — поддразнила Дени, легонько шлёпнув её по плечу, чтоб та сидела смирно.

Жёсткий табурет или нет, красота требует жертв.

— Они же парни, Дени, — Арья покрутила пальцем у виска. — Зачем им целоваться?

— Братик говорит, дорнийцы при встрече всегда целуются, — предложила Дени объяснение. — Ты мне лучше скажи, для кого наряжаемся? Неужто принц не оставил мою Арью равнодушной?

Это было бы странно.

Дени обожала вторую дочь Старков как родную сестру, они играли вместе с тех самых пор, как Арья вообще научилась играть, и никогда той не приходило в голову влюбляться в кого бы то ни было.

Даже в братика, не влюбиться в которого было почти преступлением.

— Ты дура что ль? — закатила та глаза. — Нет, конечно. Просто... — она замялась, вжала голову в плечи, ссутулилась. Как будто речь шла о чём-то грустном и противном, как когда телега с припасами раздавила кухонную кошку. Или как когда Арья попалась на попытке испортить сансино шитьё.

Пришлось, конечно, её обнять.