Ты попала, Жюли!

- И сколько же времени это займет? – прищурил глаза Юлий.

Полевка почесала лапкой усатую мордочку – и начала расти. Она росла и росла, рот у Юлия открывался всё шире и шире. В итоге у короля отвисла челюсть, а мышь увеличилась до размеров Пуаро вместе со своими очками и перчатками.

- Где рыть? – осведомилась она.

А действительно, где? Если под Вековечным Кленом появится яма, станет как-то неуютно. Даже если прикрыть яму досками, выглядеть она будет неэстетично.

- Под роялем, - неопределенно махнул рукой Арчи. – Там самое безопасное место.

И в яму никто не свалится.

Стоп! Откуда у нас рояль?

- Это я его купил, пока тебя не было. Арчи помог перетащить его сюда, - сознался Пуаро.

– На торгах его отдали практически за бесценок. В нынешнее время никто не интересуется роялями, - извиняющимся тоном сообщил Арчи.

Рояль был отлично замаскирован черной драпировкой и поставлен среди прочей мебели так, что вначале я его не заметила.

На ощупь поверхность рояля оказалась шершавой. Похоже, никто и не думал покрывать инструмент лаком.

Черный, словно ночь за окном, и вполне звучный, что не могло не радовать. Замечательно! Пусть полевка роет яму под роялем. В свободное время я буду играть на нем фуги, а если нагрянет Фарид с кучкой бандитов, быстренько шмыгну в яму – только меня и видели.

- Судя по всему, Жюли не против, - сказал Арчи, исподлобья взглянув на меня с той отвратительной ухмылочкой, которую обычно позволяют себе «проницательные знатоки жизни».

Полевка важно повела носом, заползла под рояль и принялась рыть.

Пуаро смотрел на нее растерянно. Когда мышь почти с тебя ростом, волей-неволей начнешь ее уважать. Комья земли из-под рояля так и летели. Досталось и мне, и Юлию, и Эсфири, которая за ним пряталась.

- Я не берусь судить о вещах, которые выходят за рамки обыденности, - сказала мне Эсфирь, после того как ход к туннелю был наконец прорыт. – Даже о Рифате и его изобретениях. Я просто наблюдаю, не делая выводов. От этого мысли приходят в порядок.

У большой мыши были бархатные уши и шерстка куда мягче, чем у Пуаро.

Она вела нас по туннелю, время от времени поглядывая назад сквозь блестящие очки.

- Как ты ее прозвала? Большая мышь?! – возмутился Пуаро. – А меня в дневнике называешь то маленьким негодником, то вредным паразитом, хотя мы с мышью одинаковых размеров.

- У нас с тобой особые отношения, - сказала я. – Мы друг друга знаем давно. Буду называть тебя, как хочу. И ты называй меня, как хочешь.

Мы шли почти в полной темноте.