Убить Кащея!

А Ванька сослался на то, что ему нужно и за конём присмотреть, и костёр поддерживать и вообще… И ушёл в темноту, предварительно набросав в шалаш несколько охапок еловых ветвей, которые он назвал «лапником», и застелив всё попоной. Не скажу, чтобы аромат от этой попоны был приятный, но я вымоталась настолько, что уже не обращала внимания на запах. Даже одеялко нашлось! Так что, мы с котом устроились с комфортом. А Ванька… бедный Ванька!

Кота я молча подвинула ногой и улеглась. Кажется, кот возмущался, но я его уже не слышала.

Я спала. Снились опять всякие глупости. То мы с Ванькой, сидя на Гордом, летали под облаками и с я наслаждением сбрасывала с этой высоты подлого кошака, то наоборот, кошак пытался меня сбросить на землю, а Ванька ловко ловил меня за руку в самый ужасный момент, и грозно хмурил брови, отчего кошак съёживался в комочек. Ну, глупости, одним словом.

Проснулась среди ночи, словно от толчка. Открыла глаза и вздрогнула. Чуть не перед носом горели два жёлтых глаза. Потом я вспомнила про кота и выдохнула.

А потом заметила, что кот сидит насторожив уши, со взъерошенной шерстью. А ещё мне послышалось пение. И не Ванькино, нет! Женское! Вся в сомнениях, я завернулась в одеяло и выглянула из шалаша.

Ванька спокойно сидел у костерка и тщательно протирал меч небольшой тряпочкой, смазанной маслом. И хотя меч казался кровавым в отблесках костра, вид у Ваньки был вполне мирным. Я уже было зевнула и собралась идти досыпать в шалашик, как краем глаза заметила, что мы на полянке не одни.

Возле самой речки кружились в замысловатом хороводе несколько девичьих силуэтов.

Так, стоп! Спать мне сразу расхотелось! Это что за наглость?! Похоже, здесь недалеко деревушка есть, и некоторые, особо развратные девицы, припёрлись сюда, чужого мужика сманивать? Ага, щаз-з!

Я уже сделала шаг в сторону хоровода, как меня остановил негромкий, холодный и твёрдый Ванькин голос:

- Стой!

- Да я им сейчас… – начала я было кипятиться, но Ванька вновь перебил, – Стой! Ни шагу! Не видишь? Это русалки.

Утащут на дно и поминай, как звали.

От группы девиц донёсся лёгкий плеск и тихий смех. А потом негромко зазвучала песня. Наверное её я слышала, когда проснулась. Слов было совершенно не разобрать, но почему-то на душе стало щемяще грустно. Захотелось подойти ближе и утешить девушку, которая выводит такие трагические ноты. Я чуть было не сделала ещё шаг.

- Стой! – ещё твёрже прошептал Ванька, – А лучше садись со мной рядом.