Нерушимый-2

Интересно, в чем грань? Лесневич — фарцовщица? Или из семьи фарцовщиков?

Тем временем упомянутую госпожу Лесневич не устроил ответ смотрящего рынка, и она, мотнув головой, капризно отозвалась:

— Я хочу, чтобы Саша сам сказал, вам-то откуда знать? Вы же ему в штаны не заглядывали, надеюсь, господин Халилов?

Красавица в соболиной шкуре закатила глаза и отвернулась. Ее подруга, госпожа Лесневич, лукаво посмотрела мне в глаза.

— Нормальное у меня будущее, госпожа Лесневич, — сказал я. — Светлое и счастливое, как у каждого советского гражданина.

Зазвенели, соприкасаясь, бокалы. Я поднял рюмку коньяка, чокнулся с теми, до кого дотянулся, сделал вид, что пью, и уселся за стол. Хотелось наброситься на поросенка и рвать его зубами, но я вел себя интеллигентно: чуть-чуть кальмаров, чуть-чуть салата, чуть-чуть мяса. И неторопливо жевал, улыбаясь направо и налево. Поглядывал на красавицу, которая слишком старательно на меня не смотрела.

Я хорошо чувствовал, что люди за этим столом здесь не ради боев и не ради меня.

У краснощекого, очевидно, было какое-то дело к Достоевскому, с которым он пару раз пытался сунуться, но смотрящий рынка в свойственной ему манере переводил разговор на другую тему, взглядами намекая, что не стоит обсуждать это при посторонних. Тягостно вздыхая, краснощекий поглаживал грудастую по плечу.

Обо мне забыли, а я не спешил о себе напоминать, с наслаждением угощаясь деликатесами и набивая пустой желудок так, чтобы хватило восстановиться перед уже завтрашним турниром — ведь тридцатое наступило и близилось утро.

Каждая выпитая гостями рюмка добавляла громкости голосам, и вскоре в зале поднялся гвалт, перекрывающий ненавязчивую музыку. Когда появилась спутница Достоевского, все ненадолго притихли. Теперь на ней было красное платье в обтяжку, она распустила черные волосы, рассыпавшиеся по плечам тяжелыми локонами, и в ее лице проступили восточные черты.

Собравшиеся зааплодировали. Женщина царственной походкой направилась к синтезатору у стены, принялась его настраивать.

Взяла микрофон и проговорила завораживающим грудным голосом:

— Товарищи! Вот и прожит еще один год. Кого-то он приласкал, кому-то бросил вызов, но это был хороший год, и он будет с нами еще два дня, так давайте проведем это время ярко!

Заиграла знакомая музыка, и женщина запела так нежно, что у меня сердце заплакало:

— Сегодня целый день идет снег, он падает, тихо кружась…

И с ее бархатным голосом пришло волшебство.