Князь Никто

Она намеренно сделала паузу перед словом замуж, чем вызвала во мне прямо-таки бурую, которая собиралась захлестнуть меня с головой.

— Какая ты быстрая, — чуть охрипшим от волнения голосом сказал я. — Надо сначала товар посмотреть, подумать... Потрогать...

Она снова расхохоталась, быстро чмокнула меня в щеку и, звеня монистами, упорхнула обратно в зал. Оставив меня перед полукруглой деревянной дверью.

Наверное, мне сюда. Я постучал, потом взялся за ручку. Дверь скрипнула и открылась. Изнутри пахнуло густым жаром и запахами ароматических смол и сушеных цветов.

Ах вот кто такая Сонька-Арфистка... А я думал, что сказки. Что не существует таких давно, сожгли на кострах еще лет триста назад...

К моей удаче, хозяйка этой комнаты не была похожа на встретившую меня цыганку, значит. Она была очень высокая и очень худая. Сложно было сказать, сколько ей лет. Лицо было гладким, без морщин, глаза огромные, как два черных колодца, волосы замотаны черным платком. На шее — множество ниток деревянных и костяных бус, на худых запястьях — кожаные браслеты с выжженными узорами.

— Входи, — сказала она. От ее голоса у меня по спине пробежали мурашки. Он не был каким-то особенным, низким или высоким. Он был... потусторонним. Похожим на тот, которым говорил со мной Повелитель Червей. По ее лицу я понял, что видит она меня не в первый раз.

— Вот, — сказал я, доставая из кармана мешочек. — Вам передал это Алоизий Макарыч.

— Здоров ли старый хрен? — спросила она, не обратив внимания на мешочек.

— С утра был здоров, — осторожно ответил я.

— Заглядывал? — женщина мотнула острым подбородком в сторону мешочка.

— Да, — честно ответил я.

— Эх, любопытствующая молодость! — она вздохнула и протянула руку, чтобы забрать передачку. Когда коснулась моей кожи дернулась резко, схватила меня за запястье. Заглянула в глаза.

По коже пробежал мороз, будто она в самую душу смотрела. Но взгляд я не отвел. Она отвела.

— Что-то странное с тобой, — сказала она задумчиво. — Как будто сила в тебе просыпается.

На слове «душа» ее глаза снова затуманились, как будто она о чем-то задумалась. Или о чем-то догадалась.

— Было бы очень здорово, — сказал я, чтобы прервать неловкое молчание.

— Тогда подожди чуть-чуть, я быстро, — она вышла из комнаты через занавеску из длинных ниток деревянных и костяных бус.