Князь Никто

Я открыл дверь и шагнул внутрь. Толстяк протиснулся следом.

— Я не знал, что Пугало тебя усыновил... — сказал толстяк, устраивая свой внушительный зад на сундуке. — Вот что, Демьян. Раз ты теперь совершеннолетний, то можешь больше не батрачить на Пугало. Кстати, а он вернулся из Петергофа?

— Понятия не имею, я же только что пришел, — сказал я и пожал плечами. Толстяк тревожно поозирался, но, потом, видимо, вспомнил, что вообще-то Пугало мертв, и он это совершенно точно знает. Или все-таки не точно? На самом деле, мне было без разницы.

Идти с этим жирным жуком на сделку я все равно не собирался.

— Демьян, ты умный мальчик, — вкрадчиво проговорил толстяк. — Тебе надо получить образование и делать карьеру. У меня есть связи. Хочешь, я устрою тебя в хорошую школу? Тебя научат грамоте, арифметике и еще многим другим вещам. А потом ты сможешь...

— Заткни-ка фонтан, толстый, — грубо прервал его я. — Я правильно понимаю, что если опустить всякую муть, то ты хочешь сказать «вот тебе червонец, Ворона, и сдрисни отсюда»?

— Что? Что?! — вот теперь кровь от лица толстяка отхлынула.

Он побледнел так, что было заметно даже в полумраке труповозной конторы. — Да как ты... Да что ты себе...

— Как-то темно, я не вижу выражения твоих глаз, — сказал я и прищелкнул пальцами, запуская «светляка».

Толстяк побледнел еще сильнее и сделал движение, будто хочет забраться повыше на сундук и вжаться в стену. Но довольно быстро овладел собой. Что-то в его лысой голове сложилось, видимо. На лице сменилось несколько выражений — от неверия в реальность происходящего до решимости.

— Ладно, Демьян, — он сложил руки на животе и сплел в замок толстые как сардельки пальцы. — Как я вижу, что с тобой можно разговаривать как со взрослым человеком... И вот это... — толстяк проводил взглядом медленно плывущий под потолком шарик света, — здорово меняет дело. Да что там... Так даже лучше. Ты же понимаешь, Демьян, что Пугало был очень несговорчивым человеком. Характер такой. Я несколько раз пытался затеять с ним этот разговор, но.

.. — он расцепил пальцы и разочарованно развел руками.

— Понимаю, — я кивнул. — Только почему ты говоришь «был»? С Алоизием Макарычем что-то случилось?

Судя по ироничному выражению его лица, сыграть удивление и тревогу у меня получилось так себе. Не то, чтобы я очень старался, но не задать этот вопрос все-таки не мог. С другой стороны, погрязнуть в долгих препирательствах на тему «кто из нас врет» мне тоже надолго не хотелось.