Перекресток миров. Первые шаги Синигами

— Дура! Нам его далеко не унести, — проговорил я на эмоциях, вновь чувствуя подъем сил, как тогда. Я пытался успокоиться, лихорадочно думая о том, как сбежать с айсберга. — Здесь должны быть еще пленники, их мы тоже возьмем с собой?

— Их нет, а яйцо я сама понесу, — тихо проговорила Астрид, и я, вновь взглянув на ее холодное лицо, удивился тому, как, при несхожести внешне, она может мне так сильно напоминать Миуюки.

Сокрытые белой медвежьей шкурой, под прикрытием метели, мы смогли выбраться из лагеря незамеченные.

И что было сил бежали в ту сторону, где, как сказала сестра, она видела недалекий край айсберга и где была пара небольших кораблей и множество лодок. Ее не лишали сознания, как меня, и поэтому она хоть что-то знала о том, где мы находимся и куда идти.

Бежать куда глаза глядят, в метель, двум детям, по следу которых пойдут следопыты, совершенно точно было глупостью. Я это знал и понимал страшную истину, что мне, возможно, придется сделать непоправимое, а именно не дать Астрид вновь попасть в плен.

Но знал я и другую истину: за нами идут — Миуюки пройдет полмира, но найдет своих детей и будет она не одна. С ней будет здоровяк в черных доспехах. Я не верил в то, что они умерли, толстяк сказал это Астрид, чтобы помучить ее. Но промозглый ветер и тяжелая ноша говорили нам, что мы быстрее сдохнем, чем встретимся с семьей. Но все равно мы умрем свободными, а не в плену.

Метель, сугробы, леденящий ветер — мне казалось, что нам конец, и когда на рассвете я увидел огромный силуэт темной фигуры, бегущей на нас спереди с огромной дубиной в руке, я понял — вот она, смерть.

Я увидел, как Астрид достала нож толстяка и направила лезвием в район своего сердца.

— Давай умрем, сражаясь, и если только не будет выхода… — попросил я ее, не став заканчивать и так понятную мысль.

— Но нам не справится с великаном! — прокричала она мне вслед, так как я бежал на великана, держа в своих руках единственное оружие, что у меня было — мои шила.

Последний раз я оглянулся на сестру, и мое сердце остановилось: за ней были силуэты десятков воинов северных народов и три великана.

«Нам конец!» — молниеносно пронеслась в моей голове мысль, словно приговор.

Но сжав покрепче шила, я готов был принять свой последний бой с тем великаном, что был ближе. Но когда он приблизился, я чуть не уронил свое оружие в снег. Это был тот великан, которого я встретил в селении, только к его культе был приделан металлический штырь, и он был мертв.