Любовь против нелюбви

Ну да, молодые, ну да, свежие. Но взгляды пустенькие, в них мало что есть, кроме желания — или нежелания — услужить могущественному лорду. Зачем это ему? Да и у знатных девиц во взгляде и в голове не сильно-то и больше — тоже хотят стать здешней леди и не подозревают, что это — никаких вам придворных развлечений, балов там или ещё каких праздников, песен менестрелей и стихов поклонников — ничего этого здесь нет. И наряды красивые показывать некому. Его Мэри и то не сразу поняла — но она была юна и влюблена, и он, наверное, тоже, вот и сладилось у них.

Но после она сама отлично видела, что новая крыша важнее жемчуга на платье, а новый дублет сошьём, когда старый уже починить не выйдет, и новое платье — так же. Когда зимой ехали ко двору — там да, нужно было блеснуть чешуёй и яркими перьями, но это — не каждый год, и после сбора урожая, так что — иногда можно.

У последней девы, которую её родители сватали в леди Телфорд, в глазах так и крутилось: жених в годах, крепок и богат, и за юную её красоту отвалит, не торгуясь — и жемчуга, и тканей заморских, и камней дорогих.

Нет, не отвалит. Тут о прошлом лете новым замком обзавелись, в дне пути к востоку, там ремонт. Овец нужно ещё прикупить, и племенного бычка. И пару пушек — на всякий случай. Тут не до жемчугов, тут граница.

Так он, помнится, кузену и сказал. Тот посмеялся — ну, мол, хочешь заживо хоронить себя — хорони, дело твоё.

«Отчего же хоронить, — думал Уилл, — рано ещё». И двинулся со двора наружу, к пылавшим на морском берегу кострам.

Костры-то как раз горели в приграничье регулярно — старые обычаи чтили. Это вам не на балу попрыгать, это про важное.

Там пели и плясали, и рвали душу дудки, и харди-гарди кто-то приволок, и что-то ещё. Он подхватил за руку какую-то девчонку, за другую — ещё одну, и они полетели в бесконечной цепочке, которая свивалась, развивалась, запутывалась и распутывалась вновь. Так от веку танцевали в самую короткую ночь, меж костров, на берегу, там, где и не суша, и не вода, а вовсе ничья земля.

Музыка сменилась, партнёры тоже, в руку Уилла легла рука, он глянул… и встретился с шальным взглядом синих глаз. Точнее, в свете костра не было видно, какие они, эти глаза. Просто он точно знал — синие-синие, как летнее небо.

И знакомое кольцо тоже ощущалось ладонью, хоть и держал его в руках всего ничего, а вот — запомнилось.

Они летели в кругу, а потом круг разорвался. Где-то на пары, где-то нет.