Любовь против нелюбви

Ещё в числе предметов нашлись две рубашки, подобные той, что сейчас на Катерине, только из тонкого полотна и обильно украшенные вышивкой. Что там говорила Мэгвин про богатство? Богатство — это много вышивки? И камушки на жакете? И хорошая ткань — явно стопроцентно натуральная, дома бы такая большие тыщщи стоила?

А вот пара кожаных светло-коричневых башмачков с белой меховой оторочкой Катерине понравилась. Сразу видно — сделаны аккуратно и по мерке. Ещё один явно тёплый предмет из уже знакомой серой шерсти больше всего походил на странную манишку — были такие в Катеринином детстве, ей мама такую вязала.

Чтоб и шею прикрыть, и горло. И тут явно можно закрыть горло, и шею, и ещё немного плечи и грудь. Разумно. Внутри у всех шерстяных предметов одежды Катерина обнаружила мягкую льняную подкладку — приятно к телу и удобно.

Ещё один предмет сшили из зелёного льна, он больше всего походил на сарафан — юбка, сверху корсажик и лямки. Корсажик чем-то уплотнён — не кости, и на том спасибо.

В боковых швах обнаружилась шнуровка — дырочки аккуратно обшиты нитками в тон ткани, верёвочки скользкие — кажется, для такого эффекта их натирали воском. А это диво куда? Под шерстяные верхи?

Катерине пришлось вспоминать всё, что она слышала и видела по истории костюма. Всё же немного знакомства с предметом было, опять же в школе последние лет пять младшая коллега Алина Александровна устраивала балы для старшеклассников — с погружением, шитьём нарядов и разучиванием танцев, и что-то такое как раз приносила на классный час перед стартом проекта.

И рассказывала — про многослойную одежду, что особенно актуально зимой. Вот да, актуальнее некуда. Кто б знал, что придётся осваивать!

И во всём тюке — ни одного машинного шва, только ручные. Н-да, значит, с прогрессом тут не очень.

Катерина сняла хозяйкины шлёпанцы и осмотрелась. Увы, на полу не лежало никакого коврика, даже старого и завалящего.

Пол был обильно присыпан соломой — так дешевле, что ли? Неужели никакой старой тряпки?

Видимо, никакой. Придётся стоять на соломе.

Она сняла рубаху, в которой спала, и рассмотрела тело. Ох, плохо это тело кормят, все рёбра наружу. Рыжие волосы топорщились из подмышек и меж ног, значит — с растительностью на теле здесь никто ничего не делает.

Ещё одна мысль пришла и добила, да так, что Катерина села на кровать прямо как была.