Бастард Ивана Грозного - 1

Родители подумали-подумали, и решили, что лучше вообще уехать от этой деревни подальше. Кого бы они не привели в дом, соседи постоянно будут за ними приглядывать и обсуждать. А так, глядишь, и вырастет мальчонка тихим сапом. Голым ходить не принято, а в одежде он от обычного человека и не отличается. Почти.

Посёлок, где жили родичи Мокши, был побольше этого и стоял в устье Саранта при впадении его в Дон.

Когда Санька услышал от родителей это слово, у него потеплело на душе. Места знакомые и русские. Правда, в средние века не очень спокойные.

Но, как говориться, покой нам только сниться… Где и когда на Руси было легко?! – Подумал Санька.

* * *

Всю третью зиму Мокша долбил чёлн. Соседи шушукались. Подходил староста и затевал разговоры на разные темы, но Мокша отвечал скупо, взгляд отводил. Спросить напрямки Потап не решился. Слишком суров был Мокша в своей работе.

Но Мокша не серчал на Потапа. Уже не серчал. Просто, он был такой… Уж коли сосредоточится на деле, то лицом становился сердит.

А в кузне своей, так порой помощников отходит под горячую руку, что те сторонятся его потом и долго не соглашаются в помощь идти.

Силёнкой бог Мокшу не обидел, и берёза под инструментом кузнеца таяла, как воск, принимая нужную форму. Дно чёлна Мокша перестелил дубовыми досками, положенными поперёк на выдолбленные в бортах пазы. Под доски в центр чёлна насыпал галечник с песком, а рядом уложил железные заготовки и ненужный инструмент.

Чёлн вышел добрый. Лёгкий, вёрткий и устойчивый.

Из посёлка ушли, переждав «большую воду». Санька слышал разговоры родителей и усмехался. Почва здесь была особая, рыхлая, и вода уходила в неё, как в песок, что после дождя, что после таяния снега. С половодьем в Приморском крае точно не сравнить, где под тридцатью сантиметрами грунта лежала глина. А то и вовсе в пяти сантиметрах. Там текло, так текло. Вроде и дождь, так себе, а всё плывёт, и дома, и камни, и деревья, и посевы.

Инструмент Мокша уложил на дно чёлна, невеликий скарб вперёд, жену - назад под небольшой дерюжный навес, и, не прощаясь ни с кем из селян, отчалил.

Они отплыли от деревни, оставили чёлн среди ветвей ивы в топкой заводи, и прокрались в дубраву к берлоге. Санька-Ракшай ждал внутри и вылез только по зову матери.

С собой Ракшай имел котомку, связанную Лёксой, с остатками зимних припасов, переданных ему родителями и детский лук в колчане, изготовленный отцом. Но детским он был только до того, как попал в руки Ракшая.