Бастард Ивана Грозного - 1

Санька укрепил древко, обновил струну и сейчас это был вполне рабочий охотничий инструмент. На Ракшая надели свободную рубаху из домотканого полотна и понесли к реке.

Чёлн никуда не делся. Мокша облегчённо вздохнул-выдохнул. Они снова погрузились в лодку и, весело переговариваясь, поплыли.

Санька, дав матери немного потискать себя, сбежал к отцу. Тот стоял на дне лодки чуть ближе от центра к корме и правил шестом.

- Накось, подержись за правило, - сказал Мокша.

Сын улыбнулся и вцепился в гладкую палку. Потом посмотрел на отца и потянулся другой рукой за его поясным ножом.

Не кинжалом, или рабочим, а за «резным», как его называл Мокша.

На поясе у Мокши висело три ножа: охотничий обоюдоострый кинжал, рабочий нож и маленький, так называемый, грибной.

- Дай, - попросил Санька.

Мокша покачал головой.

- Нельзя, - сказал он. – Больно. Огонь - больно. Нож - больно.

- Можно, - усмехнулся Ракшай и достал из колчана плохо заточенные на камне стрелы. – Надо делать больно.

- Острый, - поправил машинально Мокша.

- Острый, - согласился Ракшай. – Острый – больно.

Малыш показал, как он натягивает тетиву и отпускает стрелу. Потом закрыл глаза и сказал, раскинув руки: «А-а-а-а».

- Острый – хорошо, - сказал малыш уверенно. – Дай.

Мокша посадил сына на скамью, оглянулся на Лёксу, та, откинувшись на лежанку, спала, и вложил в его ладонь рукоять ножа.

С удивлением Мокша смотрел, как полуторогодовалый сын аккуратно потрогал острие и кромку ножа большим пальцем и приладился строгать наконечники стрел.

Санька действовал нарочито неловко, но грамотно пряча от ножа пальцы. После каждого движения ножом он трогал кончик стрелы и недовольно кривился. Зато после того, как остриё стало острым, малыш радостно завопил:

- Острый.

- Что там у вас? – Раздался голос матери, и Мокша приложил палец к губам.

- Нельзя, - сказал он сыну, а Лёксе, - Спи-спи… Это мы рыбу вспугнули.

- Смотри, чтобы сын в реку не свалился, - едва слышно проговорила Лёкса.

- Смотрю.

Мокшу сильно удивляло несвоевременное развитие сына, но для него он был не просто "его сын", а ещё и сын Велеса.

Как это происходило, он не понимал. Это шаманы знают, а ведуны – ведают, кто из детей какому богу предназначался. Вот он, Мокша, предназначался одной из сущности Сварога – огневой, потому и пошел сызмальства на обучение к кузнецу. Так сказали ведуны. Сызмальства и дар видеть металлы в нём проявился. Мокша не задавался вопросами. Он просто знал, так надо. Так было, так есть и так будет всегда.