Бастард Ивана Грозного - 1

Вот беда-то! Вот беда! Казнил друга! А-а-а!

Послышались всхлипывания, а потом и рыдания. Царь заплакал горестно с кряхтением, охами-ахами и причитаниями.

Ракшай отошёл в сторону. Адашев тоже не приближался к царю. Прошло минут десять и царь развернулся к Саньке с почти сухими глазами. Он был суров.

- Не знаю, к добру ты явился к нашему двору, или нет, но польза от тебя уже есть.

Он подошёл к Адашеву и что-то шепнул ему на ухо. Потом обернулся к Саньке.

- Знаешь, что сказал ему?

Санька понимал, что рискует, но кивнул головой.

- А знаешь, так терпи, - буркнул царь и зашагал к Кремлю.

Адашев подозвал хорунжего.

- В крепость его. На сыск. К дьяку Василию Захарову-Гнильскому.

[1] Лызгать – скользить.

[2] Дебелый – крепкий.

Глава 8

- Ты, Василий Юрьевич, помягше с этим мальцом. Мы его поймали в Рязани, где он блажил, что Воронцова убили по царёву приказу. А раз в Рязани блажат, то и в Москве. Малец сам не могёт о таком блажить… Значит по чьему-то наущению. Про то и узнать надоть.

- Не пужай. Сказано: «мягше», будем мягше». Царёв наказ - закон. Так ведь, Алексей Фёдорович? Когда начать дознание?

- Сразу и начинай. Зови, я погляжу.

Адашев сел в темном углу в кресло, где обычно сиживали и сами государи, наблюдавшие за следствием. Коломна город старый и лишь в начале этого века[1] отстроивший каменный кремль. Но пыточная башня стояла здесь будто всегда. Древний крупный камень хранил тайны и был свидетелем страшных мук и тяжёлых испытаний многих людей.

В Коломну свозили и здесь пытали самых опасных государственных преступников. В Коломне жил, сосланный из Москвы царь Василий Второй Тёмный, ослеплённый в этой пыточной башне, а потом и сам слушавший крики своих врагов. «Сидя в этом же кресле», - подумал Адашев.

Коломна часто служила центром объединения оппозиционных сил.

Ввели Ракшая. Он был вроде бы спокоен, но никак не мог утихомирить сердце. Его раздели.

- Ничего себе! - Удивился большой дядька в холщёвой рубахе.

- Ну-кась, дай гляну.

Дьяк-дознаватель протиснулся меж двух стражников и ахнул.

- Матерь божья! Вот так малец! Зверёныш! Ты гляди-ка… - Он потёр ладони и приблизил своё лицо к лицу пленника. - Вот и подпалить будет что… Люблю вонь палёных волос. Словно кабанчика осмаливаешь. А потом вскрыл ему животик и кишки на руку наматываешь, наматываешь. Главное, чтобы не лопнули и дерьмо не растеклось.