Затмение

- А ещё я выяснил, что этот человек – не из тех людей, кто уходил в Расс вместе с советником Отгаром…

Фрагмент 2

- Рыцарь, они ищут тебя.

Огромный мужчина лет сорока, бывший дровосеком до того, как его захватили пираты, оттирал свой топор от крови. Его десяток только что вернулся с крошечной фермы, где пытался освободить работавших там семерых рабов, пятерых мужчин и двух женщин. Но вместо двух надсмотрщиков, вооружённых обычно дубинками и ножами, наткнулся на полтора десятка всадников с мечами. Шестеро из десятка нападавших остались лежать на поле, а из уцелевших, успевших скрыться в лесу, лишь он один вернулся целым.

- А ты откуда знаешь?

- Я прятался в кустах, когда их предводитель орал на Игги. Парню рассекли голову и ранили в ногу, так что он не сумел убежать. Их главарь требовал, чтобы Игги рассказал, кто ты такой, и сколько нас в лагере. Не где тебя искать, а сколько нас в нашем лагере. И это не какой-нибудь надсмотрщик или пират, это самый настоящий рыцарь.

- Нордиец?

- Нет, геммец.

- Ну, это ещё ничего не значит! Щит мог быть и трофейный.

- Не думаешь же ты, что я свой родной нордийский говор спутаю с геммским! Игги плюнул ему на сапог, и рыцарь принялся пинать парня. А когда тот потерял сознание, приказал вздёрнуть его на воротах фермы. Он был просто в бешенстве из-за того, что потерял двоих убитыми и ещё двоих ранеными.

Высокий молодой человек, костлявый после недавно перенесённого голода и многочисленных ранений, похлопал лесоруба по плечу.

- Жаль ребят. Но нам, похоже, действительно надо уходить, если на нас охотиться начали. Как говорил мой бывший командир, «неосторожный охотник сам легко превращается в дичь».

- Так охота-то на нас!

- Поэтому нам и нужно добиться того, чтобы охотники на нас превратились в нашу дичь. Предупреди людей, что мы через час снимаемся и уходим. И это… Есть среди наших бывшие охотники?

- Ты думаешь, что лесоруб, когда на месяц уходит на работу, питается одними корешками? Я из лука умею бить не хуже, чем топором махать!

- Вот и хорошо.

Альберт Хорд уже третий день носился с полусотней пиратов, которым пообещали по серебряной монете за каждого убитого бунтовщика, по три за пойманного живьём и десять золотых за живого или мёртвого их предводителя. В течение двух первых дней его отряд видел лишь трупы надзирателей и хозяев ферм. На некоторых из этих ферм уцелела прислуга.