Сабуро́. Книга 2. Самурай без меча

Ну а в их могуществе сомневаться не приходится, к тому же стихия Огня, в которую его облекли, сама по себе грозная сила!

— И чем же он помог Эну?

— Возможно, это прозвучит невероятно, но Дзао наделил подвижника чудесными способностями и открыл ему, откуда черпают силы боги, обитающие в горных высях. С тех пор Эн посвятил свою жизнь одному: искал особые горы и строил там храмы. В них он и его ученики передавали всё новым и новым подвижникам свой опыт и тайные знания Сюгэндо…

Мне, наконец, стало понятно, о ком идёт речь.

Дед много рассказывал о великом Эн-но Гёдзя. Я думал, что это его полное имя, а оказалось, что «гёдзя» означает «подвижник». Эн-но Гёдзя — подвижник Эн. Бескорыстно помогавший простым людям целитель и знаменитый чародей. Покойному деду очень нравилась история о том, как он бесов на истинный путь наставил…

***

В горах неподалёку от славного города Хэйдзё[12], в древние времена бывшего японской столицей, жили муж с женой. Семья крепкая и большая: пятеро детей, в которых родители души не чаяли.

И всё бы ничего, но были они все нелюди. Взрослые — настоящие бесы, а детки — пока ещё бесенята. Отца звали Сэкиган-Красноглаз, мать — Коко-Желторотка.

Время от времени им, разумеется, хотелось мяса, но поскольку японцы оное почти не употребляли, повадились бесы человеческих детей воровать. Впрочем, продолжалось это недолго: на счастье местных жителей, однажды мимо проезжал Эн-но Гёдзя. Неудивительно, что к нему, как к человеку, известному своей учёностью, обратились за помощью.

Выслушав пострадавших, мудрец понял, что просто так к бесам не подступиться: мало того, что те не оставляли улик, так ещё и жить приноровились в людских обличьях! Крестьяне и крестьяне, каких в Японии полным-полно.

Тем не менее, Эн-но Гёдзя взялся за столь непростое дело…

Однажды, пока Красноглаз с Желтороткой работали в поле (человечину они ели не каждый день), он пришёл в их дом и угостил деток-бесенят сладкой настойкой. Все дети знают, что никаких угощений от незнакомцев принимать не следует, но бесы своих такому, видать, не учили.

Родительская беспечность Эну была на руку: от сладкой настойки бесенята крепко уснули, после чего он сложил их в большой мешок и спрятал в пещере неподалёку. Сам же пошёл к Красноглазу с Желтороткой и сообщил, что их детки прямо на его глазах в речке утонули, все пятеро!

Кинулись бесы искать своё отродье, но, понятное дело, без толку. Принялись они тогда горевать — точь в точь как люди. И слёзы настоящие, и плач искренний.