Сказки Бернамского леса

Словно не терзала его страшная рана. А вчера, в навеянном музыкой мороке, ей показалось, что рядом кто-то другой. Знакомый и одновременно совершенно чужой. Словно Айлиля подменили.

Подменили…

Додумать не удалось. В дверь постучали. На пороге возникла курносая девица.

— Госпожа Брайн, наша кухарка, велела принести вам бульон с белым хлебом.

Этэйн подскочила и втянула служанку в покои.

— Отлично, ставь поднос и следуй за мной. Заодно поможешь мне переодеться.

И пока служанка не успела прийти в себя, спросила, то, о чем боялась даже думать: — Когда умер принц?

— Так, позавчера… Завтра на рассвете прощание.

Костер готов, но слуги в смятении. Они не знают: ждать короля или нет.

Этэйн сжала руки в кулаки. Вот значит, как…

— Нет не ждать. Обряд пройдет вовремя. Я сама зажгу погребальный костер. — Она словно эхо услышала свой голос и не без гордости отметила, что тот не дрожит. — Подготовь мне траурное платье… Эта ночь и впрямь будет последней.

Служанка с уважением посмотрела на молодую королеву. Кто бы мог подумать, что маленькая черноволосая дочь короля Мерсии на поверку окажется сильнее их собственного правителя.

***

С последними лучами заходящего солнца королева Ирина Этэйн да Дерга вошла в покои принца. Черное шелковое платье шуршало словно листва в ночном лесу. В сложной прическе блестела золотая диадема, а шею украшало тяжелое ожерелье из рубинов.

— Ты прекрасней великой Дану, — принц смотрел, не отрывая глаз. Он не изучал ее как в первый день, не хмурился, как во второй. Голодом и страстью был наполнен этот взгляд.

— Видел воочую? — Этэйн подошла к кубку с зельем и обнаружила его нетронутым. — Хоть бы потрудился вылить. Кто ты? — Она резко повернулась к принцу и успела заметить призрачные рога, венчавшие его голову. Интерес толкнул вперед.

— Узнала? — вкрадчивый голос терпким медом разлился по венам.

Этэйн отрицательно замотала головой.

— А так?

Очертания принца поплыли, словно капли дождя на мутном стекле, и перед королевой предстала ожившая сказка. Жуткий в своей нечеловеческой красоте сид.

Высокий, изящный, сереброволосый. Этэйн смело его внутренней мощью. Тонкие ветвистые рога украшали дубовые листья и ягоды омелы. По краю зеленой туники танцевали вышитые журавли. Сомнений не было: перед ней стоял сам Царь Бернамского леса. Легендарный туат старшей ветви. Он сощурил изумрудные глаза, явно довольный тем эффектом, что произвел, и повторил:

— Ну что, теперь то ты узнала меня Бадб Морриган, туата нечестивого двора?

Глава V.