Сказки Бернамского леса

Принес охапку прелых листьев, таких чуждых этому замку, как и она сама.

— А-а-а!!! – Кубок с зельем полетел в стену. Растекся уродливым пятном. На подоконнике вздыбил черные перья ворон.

— Пошел вон! – Этэйн запустила в него склянкой из матушкиного ларца. — Убирайся! – Следом полетела еще одна и еще. — Ненавижу! Отрекаюсь! От тебя, от себя, от мира! Зачем, о великая Дану, создавать детей равных по силе, а потом карать их за своеволие? Люби слабых, гладь их покорные головы, но потом не удивляйся, что они не знают лица твоего, ибо не смеют поднять взгляд от стоп твоих! Я выполнила твою волю и теперь дети твои отбрасывают тень, как все живое на этой земле.

А у людей есть боги, которых они питают верой своей. Взамен я просила лишь оставить его в покое. Но нет! Ты не заключаешь сделки!

Склянки летели на пол одна за одной, и вскоре остался лишь пустой ларец, на крышке которого танцевали два журавля.

Истерика Этэйн иссякла, как бурный поток, что разлился в песчаной долине.

Она прижала к себе ларец и вышла из опустевшей комнаты. В покоях своего супруга Эохайда нашла свадебный камзол, который король так и не сподобился надеть, и приказала в него облачить тело Айлиля. А утром, с первыми лучами солнца, вложила в холодные пальцы принца резной ларец и поднесла горящий факел к погребальному костру.

Слова, которые произнесла королева Ирина еще долго передавали из уст в уста наделяя их силой предсказания:

— Сегодня я провожаю в чертоги Отца людей своего сына, но скорблю не о нем, а об Ирине, потерявшем короля.

Ибо там, где боги находят, теряют люди!

Огонь вспыхнул, костер занялся разом, словно все дрова в нем были пропитаны маслом. Этэйн смотрела сквозь пламя, не моргая до тех пор, пока не взвилась ввысь огненная птица.

— Феникс! Феникс!

Люди задирали головы и показывали пальцем, силясь перекричать треск костра. А Этэйн впервые со дня известия о свадьбе почувствовала, что дышит полной грудью.

Она знала, что в небо взвился журавль – птица первого королевского рода Ирина. Круг наконец замкнулся.

***

Все лето над Бернамским лесом носились бури. Крестьяне, что жили неподалеку, боялись лишний раз выйти за хворостом. Ибо всякому, кто видел грозовые тучи над древними деревьями, становилось ясно: Лесной Царь не в духе.

Люди хотя бы могли отсидеться по домам, а вот туатам от скверного настроения молодого царя было не спастись.