Сказки Бернамского леса

Словно она не то птица, не то дева крылатая да черноперая. Красивая, гибкая, легкая, сильная. Ветер ласкал крылья, и она неслась сквозь вересковые пустоши. Её черные перья превращались в белоснежные пальцы, сжимающие смоляную гриву, стремительного коня. Соленые брызги летели в лицо и хотелось кричать от счастья: «Я превращаюсь в королеву!!!»

«Или королева превращается в тебя», — пророкотал в голове чужой, задумчивый голос. И Корвин проснулась.

***

Сида открыла глаза. Поднялась рывком, заозиралась.

Задышала тяжело, загнанно. Где она? Как сюда попала?

Сквозь грубо замазанные стены торчала черная солома. На полу разметался грязный песок. Маленькое приземистое окно, затянутое овечьим пузырем, пропускало убогое подобие света. Все это вместе, да еще закопчённый очаг в придачу, наводили на мысли о человеческом жилище. Но этого просто не могло быть. В морок или собственный бред верилось проще, чем в то, что она провела ночь среди людей.

— Проснулась золотце! Ну и напугала ты меня.

Всю ночь в бреду металась. Застудилась что ли? — здоровенный, бородатый незнакомец с ассиметричным лицом протягивал ей теплое молоко. Оно пахло мёдом, луговыми травами, и заботой. Непривычные, чужие запахи раздражали.

Мужик тем временем, заботливо погладил ее по голове, лопатоподобной лапищей.

«Пошел вон, трэлл!» — сида хотела залепить пощечину, выбить дурацкую кружку из рук, и разметать к ётунам все кругом, но вместо этого ее рот произнёс:

— Спасибо, папа, доброе утро!

«Папа», казалось, опешил сильнее самой сиды.

Продолжая смотреть на нее круглыми, словно блюдца глазами он слегка отстранился, потянулся к поясу и медленно достал кресало, но не простое из болотной руды скованное, а самое настоящее, чистого холодного железа. Сида с ужасом наблюдала, как чужак на раскрытой ладони протягивает ей смертоносную дрянь.

«Нет!» — страх парализовал, но вопреки воле, собственная рука уже тянулась к кресалу.

— Спасибо, — девичьи пальцы сомкнулись на ядовитом железе.

Но ожидаемая боль не пронзила тело, не заставила отшвырнуть вещицу к дальней стене. — Я не права была, что отказывалась брать в лес железо. Впредь буду слушаться.

Мужик вздохнул с облегчением, и хоть продолжал прожигать ее взглядом, но прежнего ужаса в нем не было. Напротив, в глазах блестела радость.

— Накрывай завтрак золотце, произнес он и поднялся с пыльного мешка, служившего постелью.