Сказки Бернамского леса

Дома отряхнулась, оперилась черным платьем, поджала под себя босые ноги, взяла вилку костяную, двузубую да принялась крутить шнурок. Силой слова его напитывать. Хороший шнурок вышел. Белый. Искристый.

— Да будет он крепок, как крепка любовь моя, — прошептала Корвин, и продела нить в последние петельки, наглухо запечатывая конец. После взяла, свернула хитрую петлю, другую, третью, протянула через них край шнура и стянула. Оглядела получившийся шарик, и довольная собой кивнула. Не выходило из ее рук работы лучше этой.

Крепче любого щита, любой брони узел. Убережет хозяина и от меча, и от стрелы, и от слова злого. Спокойно теперь можно спать ложиться. Не одолеет Темный лэрд ее Трейлла.

XI

Утром вьюга стихла. Щелкала морозными зубами Кайлех. Носилась злобным ветром по округе. Да только мало кого напугать смогла. Привык люд к склочному характеру дочери Гриниана и не обращал большого внимания. Главное лично ей на глаза не попадаться. Но глупцов нет, в холодное время года, нос в лес совать.

Трейлл Денинсон ушел с рассветом.

Оглядел придирчиво науз и не удержался, притянул сейдкону. Поцеловал ее властно, страстно, до цветных пятен перед глазами.

— Запрись и не выходи, — велел он, пока Корвин грела пальцы о пылающие щеки, — И не смей за мной идти – это опасно.

Отец то же не выдержал песьего воя. Освободил собаку да сам подался вслед. Корвин привыкла, что родителя тяготили стены их темного жилища.

«На нем золотится туатская милость, — сказала как-то Кам, — От того и лес благосклонен. Интересно которую из дивных дев смог заинтересовать простой охотник.

..?»

Тогда Корвин лишь надулась, уж сильно ей не понравился пренебрежительный тон сиды, а теперь смотрела во след отцу и не знала тревожиться о нем или радоваться?

Но переживаниями сыт не будешь, хочешь-не хочешь, а хозяйничать придется. И завертелось. Пшено перебрать да помыть, жира натопить, двор вымести, очаг почистить. И что в руки не возьмет, все ей о славном филиде напоминает.

Зола из очага похожа на его глаза, что смотрели с пытливым интересом.

«Понравилась ли я ему? Ведь не хромая, не кривая. Глаза и те смотрят ровно. Отчего с такой к огню не подойти».

Ягоды сушеной малины были сухими и мягкими. Корвин взяла одну и провела по губам. «Ведь не целовал бы, если бы не понравилась? Не держал бы словно дороже нет ничего».

Грязный котелок, заставил задуматься о свадьбе. «Позовет, замуж нет? А им филидам можно? Конечно можно! Как иначе новым магам появляться?»

От мыслей о детях ее отвлек вороний вскрик.