Сказки Бернамского леса

В свое время много сил положил на то, чтобы достать его и еще больше на то, чтобы обойти заклятье, способное отправить на тот свет даже дракона. Возникла шальная мысль показать Энн сокровищницу. Он отбросил ее и пока не успел надумать лишнего, предостерег скорее себя, чем сейкону:

— Некоторые легендарные вещи мисс, должны оставаться таковыми, а не превращаться в обычные украшения. Но что насчет вас? Не расскажете мне, отчего мой собственный хранитель, узнав, о том, что вы подменыш, забыл свою природную сварливость и настолько расположен к вам, что против моего прямого запрета, позволил музыке сегодня подняться в ваши покои? Что в вас такого особенного, мисс Энн, что даже фамильный гроган не устоял?

Про себя спрашивать не стал.

Не сознается ведь сейдкона: намеренно-ли или случайно, окутала его чарами, заволокла разум туманом, как та, что Прощальным пламенем себя величала. Может и не со зла, а по природе своей дивной, ведь не торопиться плоды своей магии пожинать. Сидит, огнем в камине любуется, словно над вопросом размышляет.

Сейдкона кожей чувствовала испытывающий взгляд хозяина замка. Говорить о своей природе она не любила. Но мир четко делился на тех, кто сталкивался с магической природой Бернамского леса и тех, кто не верил в ее существование. Лэрд Хредель относился к первой категории, хоть явно и не любил дивных созданий. Тут, кстати, удивляться нечему. Фейри от мала до велика изводили людей всеми доступными им средствами и редко кто мог похвастаться, что пережил встречу с ними без потерь.

— Мне льстит внимание Хайд Броха, но в том, что я подменыш нет ни моей вины, ни заслуги. Думаю, раз вы знакомы с магическим миром, то вам известно, что Сидом правят трое: Хозяин Холмов, Госпожа Темной стороны луны и их сын Лесной Царь, что ныне носит имя Мидир. Едва он обрел свою ту, с которой был связан алой нитью еще со времен первых детей богини Дану, как был вынужден уйти за ней в мир мертвых, где ожидают своего перерождения души туатов. Мидир отыскал ее и вернул в Сид.

Но и сам переродился. Стал стихией порога. Никогда прежде у туатов не было проводника из мира живых в мир мертвых и обратно. Однако этот дар сделал невозможной смерть Хозяина Леса на Горячем камне. Раз за разом жертвенный клинок пронзал его грудь и раз за разом не приносил вреда. Древний договор был нарушен. Туаты пребывали в смятении, а Бернамский лес стал наполняться тьмой. Но не знакомой, которую дивный народ испокон использовал для своей магии, а чуждой.