Сказки Бернамского леса

Он сказал не высовываться при обычных людях, я и не показывался. А теперь как?

— Как, как. Телефон адвоката давай, будем звонить.

— У сира нет адвоката, мисс, — гроган едва не плакал. – Сиру Хределю нельзя в участок. Нельзя встретить там рассвет. Я не могу сказать прямо. На мне запрет. Но услышьте, что я вам говорю и вспомните, что говорили вы сами сегодня. Хозяина нужно вызволить до восхода солнца, иначе быть беде!

— Фомора тебе в печенку Хайд Брох, я ничего не понимаю! – Айлин хотела ударить кулаком по столу, но там валялись осколки от разбитых бокалов.

Гроган поймал ее взгляд и часто, часто закивал.

— Да. Вы же заметили, что у хозяина в замке нет люстр и хрупких ваз. Очень мало зеркал. Ведь все это бьется от силы его голоса. Ну же Энн! Вы видели у кого-то такие глаза, как у сира Гарольда? Они же пылают, горят золотом.

Энн впилась пальцами в волосы.

— Что ты… — но договорить не успела. Мелкие детали выстроились в линию. Голос, способный сбить с ног, огромные огненные глаза, сам рыжий, как костер, мощный, высокий и при этом плавный, словно хищник.

Высший, легендарный хищник.

«Сколько себя помню я поклонялся золоту как божеству. Мечтал собрать у себя в закромах все сокровища мира...

— Да вы настоящий дракон, мистер Хредель!»

— Дракон… — произнесла она едва слышно, — Гарольд дракон! Сир. Ты всегда обращаешься к нему так. Пресветлая Дану! Не просто дракон, а последний король второй династии. Проклятый дракон, лишенный права на свободный оборот. Он что, ночью человек, а днем…о неет! Нет, нет, нет! Его привезут в участок, там он обернется.

Учитывая, подозрение в убийстве никто не станет разбираться. Случайно, специально. В лучшем случае усыпят, в худшем пристрелят и разберут на ингредиенты для зелий.

Энн подорвалась и понеслась наверх в комнату за ключами от машины. Надо во что бы то ни стало остановить инспектора.

Время. Время. Время. Оно утекало с каждым бешеным ударом сердца. Энн давила педаль газа и чаще смотрела на бабушкины карманные часы, что висели на зеркале заднего вида, чем на темную мокрую дорогу.

В окно автомобиля бил косой дождь.

«Думай, думай, думай!» — Мысль навязчивая как секундная стрелка. Успеть, догнать, перехватить до города, до камеры, до рассвета.

«Дура, дура, дура! Почему раньше не догадалась?! Все же на поверхности было! Сейчас бы не мчалась, как загнанный кролик»

Циферблат, бабушкиных часов вилял словно маятник.

Энн до крови прикусила губу. Боль отрезвила. Во рту стало солоно. Вот оно решение.