Сказки Бернамского леса

А теперь выпусти задержанного, сядь в машину и спи двадцать минут.

Энн отняла руку, позволив инспектору достать ключи и открыть заднюю дверь, освобождая Гарольда.

— Расстегни наручники!

И этот приказ был выполнен. Тьма внутри сейдконы довольно заворчала. Ей понравилось чувствовать власть над человеком. Жаль, времени нет, так бы она поиграла с ним, подчинила своей воле...

— Энн, — Гарольд аккуратно коснулся ее локтя.

Наваждение пропало.

— Пойдемте.

Они поспешили в теплое нутро "Жука". Энн завела мотор, развернулась и перед тем как ехать обратно по привычке бросила взгляд на бабушкины часы.

Те встали. Замерли в тот самый момент, когда она сотворила сейд на крови.

Гарольд смотрел на размытый силуэт дороги и пытался вернуться к тем мыслям, что занимали его в полицейской машине.

Увы. Сейчас мнимая смерть мисс Сомерленд волновала его гораздо меньше, чем причины побудившие Энн бросится его догонять. Он повел огромными плечами, ощущая отголоски той сильной магии, что бушевала несколько мгновений назад.

Теперь сомнений не было – рядом с ним сидела древняя туата. Стихия, заключенная в тело человека. И совершенно не понимал мотивов этой стихии. Впрочем, замысел Ребекки для него тоже был скрыт.

— Зачем вы вызволили меня? Я же сказал сидеть в замке.

Сейдкона хмыкнула.

— Вы, конечно, дракон, мистер Хредель, но я не ваша принцесса, чтоб меня в башне прятать. — Сейдкона помолчала, пробарабанила пальцами по рулю незамысловатый мотивчик и расхохоталась, отпуская напряжение последних часов: — Ну надо же! Самый настоящий дракон! С ума сойти! Кому сказать не поверят! – А отсмеявшись закончила совершенно серьезным тоном: — Вы понимаете, что было бы, обернись вы в участке?

— Вижу, моя природа уже ни для кого не секрет.

Сначала Ребекка, теперь вы. Откуда узнали?

— Гроган подсказал. Хотя могла б и раньше догадаться. Как вы думаете, вашу невесту убили, потому что она раскрыла вашу тайну?

Гарольд угрюмо покачал головой. Вот они и вернулись к тому, о чем он размышлял по дороге в участок.

— Сомневаюсь, что она мертва. Сомерленды служили короне в те далекие времена, когда я полагал себя королем Альбы. Над ними уже тогда простиралось благословение, больше похожее на проклятье. Ни один из их не мог умереть вне дома. Они возвращались с полей сражений окровавленные, с жуткими гниющими ранами, но лишь для того, чтобы умереть в родных стенах. Помню, один из них, Вран нес собственную голову в руках, пока не переступил порог родового замка.